В сердце мгновенно, остро, глубоко кольнула зависть. Кэй жила, не зная потерь, в наивной уверенности, что у нее всегда все будет в порядке, а мир Норы перевернулся со смертью Фебы. Любая радость оттенялась этой трагедией – и другими несчастьями, подстерегавшими повсюду. Дэвид просил ее успокоиться, нанять прислугу, не переутомляться. Его раздражали ее вечные дела, комитеты, задумки. Но она не могла сидеть сложа руки, ей становилось не по себе. И Нора устраивала собрания, заполняла дни до отказа – в отчаянном страхе, что стоит ей хоть на миг ослабить защиту, трагедия не замедлит последовать. Это чувство особенно обострялось к полудню, и Нора, чтобы дожить до вечера, как правило, прибегала к помощи выпивки – джина, иногда водки. Она любила ощущение покоя, от спиртного разливавшееся по телу, и тщательно прятала бутылки от Дэвида.

– Ах да! – вспомнила Кэй. – Отвечаю на твое приглашение: мы с радостью придем, но капельку опоздаем. Захватить что-нибудь?

– Самих себя, – ответила Нора. – У меня почти все готово. Осталось только снять осиное гнездо.

Глаза Кэй округлились от изумления. Она происходила из старой лексингтонской семьи, и у нее, как она выражалась, были «люди». Для работы на кухне, чистки бассейна, стрижки газона, уборки. Дэвид всегда говорил, что Лексингтон очень напоминает известняк, на котором стоит, – та же слоистая структура, тонкие различия между пластами «здешних» и «своих», окаменелость общественной иерархии. Без сомнения, у Кэй были «люди» и для борьбы с насекомыми.

– Осиное гнездо?! Бедняжка!

– Представляешь, эти осы устроили себе дом за нашим гаражом!

Ей нравилось шокировать Кэй, пусть даже так невинно, и нравилось ставить перед собой конкретные задачи. Взять инструменты. Снять гнездо. Уничтожить ос. Нора рассчитывала провозиться с этим все утро. Иначе она может опять, как нередко бывало в последнее время, вскочить за руль своей машины и быстро, сосредоточенно куда-то помчаться с серебряной фляжкой в сумочке. Меньше чем за два часа Нора доезжала до реки Огайо, до Луисвилля, Мейсвилля, а один раз до самого Цинциннати. Она останавливалась на обрывистом берегу, выходила из машины и подолгу смотрела вниз, на бесконечное движение воды.

Прозвенел звонок, дети потянулись в школу. Нора отыскала взглядом темную голову Пола, проследила, как он вошел в здание.

– Мне так нравится, как наши детки вместе поют, – сказала Кэй, посылая воздушные поцелуи Элизабет. – У Пола необыкновенно красивый голос. Настоящий дар.

– Он действительно музыкален, – отозвалась Нора. – С младенчества.

Однажды, еще трех месяцев от роду, когда Нора беседовала с гостями, Пол вдруг певуче залопотал, и водопад мелодичных звуков, будто сказочной красоты цветы, неожиданно брызнувшие из столба света, заставили всех замолчать.

– Собственно, это второе, о чем я хотела спросить, Нора. В следующем месяце я устраиваю благотворительный концерт. Тема – «Золушка», и мне поручили набрать как можно больше маленьких пажей. Я, естественно, подумала о твоем сыне.

Нора против воли вспыхнула от удовольствия. После скандального замужества и развода Бри она уж и не рассчитывала на подобные приглашения.

– Пажей? – повторила она, осмысливая новость.

– Да, это самая лучшая роль, – доверительно сообщила Кэй. – Но не только пажа. Пол будет петь. Дуэтом с Элизабет.

– Понятно, – сказала Нора.

И впрямь, чего уж тут не понять. Голосок у Элизабет приятный, но слабенький. Она пела с натужной бодростью, наводившей на мысль о тюльпанах в январе, беспокойно стреляя глазками по залу. Без Пола ей просто не вытянуть.

– Все будут очень рады, если он примет участие.

Нора медленно кивнула, досадуя на собственное огорчение: глупо, что ее волнуют такие вещи.