Их сын поклонился и, обнимая гитару, ушел со сцены. Аплодисменты усилились.

– Целиком посвятит музыке? – переспросил Дэвид. – А если ничего не получится?

– А если получится?

– Ну, не знаю, – протянул Дэвид. – По-моему, он еще слишком молод, чтобы закрывать для себя другие возможности.

– Он очень талантлив, Дэвид. Ты сам слышал. Может, это и есть его возможность?

– Ему всего тринадцать.

– Уже тринадцать – и он любит музыку. Он говорит, что по-настоящему живет, только когда играет на гитаре.

– Что это за профессия? Он сможет зарабатывать ею на жизнь?

Нора задумчиво покачала головой:

– Не знаю. Но… как там говорится? Делай, что любишь, а деньги приложатся. Не убивай его мечту.

– Не буду, – сказал Дэвид. – Но я беспокоюсь. Хочу застраховать его от неприятностей. А Джуллиард, как он ни престижен, вершина почти недоступная. Пол может сильно обжечься.

Нора хотела что-то ответить, но зал стих: на сцену вышла девушка в темно-красном платье со скрипкой. Дэвид слушал и эту девушку, и остальных, но с ним по-прежнему была музыка Пола. После концерта они с Норой вышли в фойе, на каждом шагу останавливаясь, пожимая кому-то руки и выслушивая комплименты в адрес сына. Наконец добрались до Пола. Нора, протиснувшись сквозь толпу, обняла его, Пол смущенно похлопал ее по спине. Дэвид поймал его взгляд и улыбнулся; Пол, к его удивлению, улыбнулся в ответ. Ничего особенного, но Дэвид вновь разрешил себе поверить, что все наладится. Однако через пару секунд Пол словно бы одернул сам себя, отстранился от Норы, шагнул назад.

– Ты великолепно играл, – с чувством сказал Дэвид и обнял Пола, заметив, как напряглись его плечи, как он насторожен и скован. – Просто феноменально, сынок.

– Спасибо. Я здорово нервничал.

– Да что ты? А совершенно незаметно.

– Совершенно, – подтвердила Нора. – Ты прекрасно держишься на сцене.

К Полу со всех сторон тянулись руки. Он охотно пожимал их, словно избавляясь от нерастраченной энергии.

– Марк Миллер пригласил меня играть с ним на фестивале искусств. Правда, классно?

Марк Миллер, учивший Пола играть на гитаре, быстро обретал известность. На сердце у Дэвида потеплело от радости.

– Еще как классно, – ответила, смеясь, Нора. – Классно и круто!

Она поймала страдальческий взгляд сына.

– В чем дело, Пол?

Пол сунул руки в карманы, потоптался на месте, обвел взглядом набитое битком фойе.

– Просто… даже не знаю… как-то стыдно, мам. Ты так говоришь… ты ж не школьница, в самом деле.

Нора вспыхнула. Дэвид видел, как она застыла от обиды, и ему тоже стало за нее больно. Она не знала, почему муж и сын отдалились от нее. Не знала, что одежду, брошенную на песке, трепали бури, которые Дэвид сам вызвал много лет назад. – Не смей так разговаривать с матерью! – Дэвид принял на себя выпад Пола. – Немедленно извинись.

Пол равнодушно пожал плечами:

– Само собой. Прошу прощения.

– Искренне.

– Дэвид… – Рука Норы легла на плечо мужа. – Не будем раздувать мировой скандал, очень тебя прошу. Мы все перенервничали. Давайте-ка поедем домой и отпразднуем успех. Я хотела кое-кого пригласить. Бри обещала прийти, и еще Маршаллы… Лиззи с ее флейтой – просто чудо, вы согласны? Родители Дюка, думаю, тоже не откажутся. Как по-твоему, Пол? Мы не очень хорошо знакомы, но, возможно, они к нам присоединятся?

– Нет! – Пол смотрел мимо Норы, в толпу.

– Серьезно? Ты не хочешь пригласить семью Дюка?

– Я никого не хочу приглашать, – ответил Пол.