Мара ласково улыбнулась бывшей няне:

— Накойя, я еще раз обдумала твой совет и поняла, что это и в самом деле разумно: выйти замуж, чтобы расстроить планы наших врагов. Прошу тебя, подготовь список женихов, которых ты считаешь приемлемыми: мне понадобится твое руководство, чтобы сделать правильный выбор. Теперь ступай. Мы с тобой все обсудим… в свое время.

Накойя моргнула, удивленная столь разительной переменой в настроении госпожи. Потом глаза ее сузились. Она догадывалась, что такая сговорчивость просто маскирует какое-то другое намерение, но пуранская этика запрещала слугам задавать вопросы господам. Заподозрив неладное, но не имея возможности остаться, после того как ей было приказано уходить, Накойя была вынуждена подчиниться:

— Как прикажешь, госпожа, и пусть направляет тебя мудрость Лашимы.

Шаркая ногами и что-то бормоча себе под нос, Накойя удалилась. Мара отхлебнула глоток чоки, являя собой живой портрет образцовой властительницы, которой некуда спешить. Через пару минут она подозвала мальчика-посыльного и негромко приказала:

— Позови ко мне Кейока, Папевайо и Джайкена.

Она еще не успела допить свою чашку чоки, когда явились оба воина: Кейок в отшлифованных до блеска боевых доспехах и Папевайо, также в полном вооружении; его черная головная повязка смертника была прилажена столь же аккуратно, как оружейный пояс с привешенным к нему мечом. Догадка Накойи оказалась верной: Папевайо держался как человек, удостоенный почетной награды за доблесть. В остальном же вид у него был такой, как всегда. Многое меняется в жизни, но преданность Папевайо остается, подумала Мара.

Кивком головы она подозвала служанку с кувшинчиком чоки, и на этот раз Папевайо принял кубок с дымящимся напитком.

Кейок отхлебнул чоку, не снимая шлема — верный знак, что сейчас его мысли целиком посвящены стратегии задуманной вылазки.

— Все готово, госпожа. Вайо проверил, как распределено оружие и доспехи, а сотник Тасидо руководит тренировкой. Пока не начнется стычка, твои солдаты будут выглядеть внушительно.

— Вот и прекрасно. — Слишком взволнованная, чтобы допить свою чоку, Мара уронила руки на колени. — Теперь нам нужен только Джайкен, чтобы приготовить наживку.

В этот самый момент появился Джайкен. Он поклонился, едва переводя дух: было очевидно, что он очень спешил. Его одежду покрывала пыль, и в руке у него была та же счетная табличка, на которой он делал отметки, когда пастухи выгоняли на пастбище гурты нидр.

— Умоляю простить мне этот неподобающий вид, госпожа. По твоему приказу пастухи и рабы…

— Я знаю, Джайкен, — перебила его Мара. — Твою честь это никак не задевает, а твоя преданность делу достойна восхищения. Скажи теперь, есть у нас на складах зерно и другие товары, чтобы хватило на торговый караван?

Сбитый с толку похвалой и совершенно неожиданным поворотом беседы, Джайкен расправил плечи:

— У нас наберется шесть фургонов тайзы. невысокого качества, которую мы придержали, чтобы подкормить стельных нидр, но сейчас уже видно, что это не понадобится: последние телята были отлучены от матерей два дня назад. Еще у нас есть несколько шкур, которые можно продать шорникам. — Джайкен переступил с ноги на ногу, стараясь скрыть растерянность. — Караваи получится более чем скромным. Ни зерно, ни шкуры не принесут серьезного дохода. — Он почтительно поклонился. — Моя госпожа могла бы получить более ощутимую прибыль, если бы подождала, пока телята наберут вес; а к тому времени и урожая будет собран, Мара пренебрегла деловым советом:

— Я хочу, чтобы был приготовлен маленький караван.

— Слушаю, госпожа. — Хадонра сжимал в руках табличку с такой силой, что даже пальцы побелели.