Впереди находилось узкое и глубокое ущелье, рассекавшее восточные склоны гор Кайамака. Дорога, которая вела вниз, не была ровной: повороты и пологие подъемы на ней чередовались с крутыми спусками; затем она становилась более гладкой и поднималась на противоположный склон ущелья. Внизу был виден родник, дававший начало небольшому горному ручейку.

Подойдя к паланкину и поклонившись Маре, Кейок протянул руку в сторону лощины на склоне ущелья, где не росли деревья, а земля была явно утоптана:

— Госпожа, следопыты, которых мы посылали в разведку после набега, обнаружили в этом месте теплую золу и остатки туш. Они проследили весь путь похитителей и нашли место стоянки, но сами бандиты успели скрыться. Несомненно, они все время кочуют с места на место.

Мара оглядела ущелье, прикрыв глаза ладонью от солнца. Она была одета в богатый наряд с узорной вышивкой на манжетах и с поясом, сплетенным из ярких перьев редких птиц. Шелковый шарф скрывал кровоподтеки на шее, а на запястьях звенели тончайшие нефритовые браслеты, отполированные мастерами из народа чо-джайнов — разумных существ, по виду напоминающих гигантских муравьев. И хотя ее одежда была легкомысленной и подходящей скорее для какой-нибудь избалованной девочки, Мара выглядела серьезной и собранной, когда спросила:

— Ты ожидаешь нападения?

— Не знаю. — Кепок снова обвел ущелье пристальным взглядом, словно надеясь различить спрятавшихся разбойников. — Но мы должны быть готовы к любому повороту судьбы. Все время нужно помнить, что враги, возможно, наблюдают за каждым нашим движением.

— Правильно, — сказала Мара. — Пусть водовоз откупорит бочонок с водой. Солдаты и носильщики могут промочить горло на ходу. А когда доберемся до родника, сделаем вид, будто останавливаемся для того, чтобы напиться. Тогда мы будем казаться более уязвимыми, чем на самом деле.

Кейок отсалютовал властительнице:

— Как прикажешь, госпожа. А я подожду здесь тех, кто идет за нами. Начальника каравана будет изображать Папевайо. — В его обычно бесстрастных глазах засветилась забота, и он тихо добавил:

— Будь осторожна, госпожа. Ты очень рискуешь.

Мара спокойно выдержала его взгляд:

— Не больше, чем рисковал отец. А я его дочь.

Ответом ей была одна из его редких и быстрых улыбок. Без суеты, без липшей торопливости он отдал необходимые распоряжения. И вот уже юркий водонос, позвякивая флягами, которыми был увешан, протискивался сквозь ряды солдат, предоставляя каждому возможность утолить жажду, причем делал это с таким проворством, которое достигалось лишь долгими годами походной жизни. Потом Папевайо по сигналу Кейока дал команду трогаться с места. Закричали погонщики, заскрипели колеса и тучи пыли поднялись над дорогой. Фургоны двинулись к перевалу, миновали его и начади утомительный спуск в ущелье. Только очень опытный разведчик сумел бы заметить, что в отряде, покинувшем место привала, стадо одним солдатом меньше, чем до остановки.

Мара держалась с безмятежной величавостью, но ее маленький расписной веер трепетал в тонких нервных пальцах. Каждый раз, когда кто-нибудь из носильщиков перехватывал поудобнее шест, чтобы можно было на ходу отхлебнуть воды из фляжки водоноса, Мара едва заметно вздрагивала.

Наконец она закрыла глаза и мысленно помолилась Лашиме, чтобы та не оставляла ее своей милостью.

Дорога за перевалом была неровной и каменистой. Людям и животным приходилось ступать крайне осторожно, все время глядя под ноги. То и дело кто-то оступался на неустойчивой глыбе; мелкие камешки выскакивали из-под сандалий и с шумом катились по склону. Рабы с трудом одолевали неудобный спуск, и Мара поймала себя на том, что невольно задерживает дыхание от напряжения. Она прикусила губу и запретила себе оглядываться назад и вообще проявлять какие бы то ни было признаки тревоги: со стороны должно было казаться, что ее караван совершает самое обыденное путешествие.