|
Но нет, насмешки не было… во всяком случае, явной. Внезапно ощутив странную притягательность этого ловкача, она поняла: в нем угадывалось то самое веселое лукавство, которым был так щедро наделен Ланокота. Сейчас Люджан просто поддразнивал ее, и Мара слегка покраснела. Этот человек не был ни ее родственником, ни равным ей по рангу властителем, и она не знала, как следовало бы отвечать на его шутки; в храме ее ничему такому не обучали. И хозяйка Акомы решительно принялась за дела. Все приведенные Люджаном воины были хорошо сложены, хотя и явно исхудали от недоедания; они казались энергичными и воодушевленными, за исключением двоих, сидевших несколько поодаль. Один из них обменялся взглядом с Люджаном.
— Ты знаешь этого человека? — спросила Мара. Люджан засмеялся: — Еще бы, госпожа. Это Сарик, мой кузен; он тоже служил властителю Тускаи. Прежде чем покинуть поместье Котаи, он был самым близким моим товарищем. Желая как-нибудь подколоть Люджана в отместку за свое недавнее смущение, Мара полюбопытствовала: — Он хороший солдат? Люджан усмехнулся, и такая же широкая улыбка появилась на лице его кузена. Ответ прозвучал вполне уверенно: — Госпожа, он такой же хороший солдат, как я сам. — Вот и прекрасно, это решает проблему. — Мара отобрала шлем, который все еще болтался у него на запястье; такой шлем называли «солдатским горшком» за полное отсутствие на нем каких бы то ни было украшений. — Я собиралась попросить тебя, чтобы этот шлем ты отдал ему, а себе раздобыл бы другой, с офицерским плюмажем. Кейок получил приказ назначить тебя сотником, но раз ты отбываешь и будешь отсутствовать три недели, он может с таким же успехом назначить на эту должность твоего кузена… вместо тебя. Все с той же улыбкой Люджан поправился: — Тогда, пожалуй, он не «такой же хороший», а «почти такой же хороший», как я, госпожа. — Чуть более серьезно он добавил: — С твоего разрешения, я хотел бы взять его с собой. Я не собираюсь ничего дурного сказать ни об одном из остальных воинов, но если придется поработать мечом, я предпочел бы видеть рядом с собой именно его. — Люджан вернулся к прежнему легкомысленному тону. — Кроме того, он тоже умеет управляться с компанией, состоящей исключительно из нарушителей спокойствия. Мара уже не пыталась сохранить важный вид. В первый раз после смерти Ланокоты у нее стало по-настоящему легко на сердце, и лицо осветилось неотразимо милой улыбкой: — Тогда тебе придется раздобыть для себя плюмаж у Кейока, сотник. — После этого она обратилась к Сарику: — Добро пожаловать, Сарик. Он склонил голову: — Госпожа, твоя честь — моя честь. Если будет на то милость богов, я умру — надеюсь, это будет не слишком скоро — смертью воина на службе у такой красавицы, как ты. Подняв брови, Мара взглянула на обоих кузенов: — Похоже на то, что льстивость — наследственное свойство у вас в семье, равно как и недостаток почтения к высокому рангу. Потом она указала на другого пришельца, который сидел вместе с Сариком. На нем была скромная одежда и простые кожаные сандалии, а волосы его выглядели по меньшей мере странно. Они не были подстрижены коротко, как у солдата, не завиты в локоны, как у торговца, и не образовывали лохматую шевелюру, как у работника. — А это кто? Незнакомец встал; Сарик пояснил: — Это Аракаси, госпожа. Он также состоял на службе у моего хозяина, хотя он и не солдат. Аракаси оказался человеком среднего роста, с правильными чертами лица. Но в его осанке не было ни горделивой выправки воина, ни смиренной почтительности пахаря. |
