Оба отказались разделить с ней эту дорожную трапезу: точно такой же холодный паек каждый из них успел прожевать раньше. Мара изучала их лица: одно — изборожденное морщинами, жесткое, хорошо знакомое и такое же неизменное, как восход солнца на востоке; другое — неуловимое, как иллюзорная маска, обретающая те черты, которых потребуют обстоятельства. После недолгого молчания Мара сказала:

— Мы пересекли три владения, каждое из которых хорошо охраняется, и ни один патруль не поднял тревогу. Должна ли я поверить в удивительные способности моего военачальника и моего проводника, или вооруженные отряды всегда с такой легкостью вторгаются в поместья Империи?

— Вопрос по существу, госпожа, ничего не скажешь. — Аракаси посмотрел на нее с неподдельным почтением. — Кейока считают превосходным офицером, и чтобы это узнать, не требуется сеть шпионов. Его опыт и мастерство уважают во всей Империи.

Кейок ответил на комплимент легким поклоном в сторону мастера тайного знания.

— Без руководства Аракаси мы не отделались бы так легко. Его знание этих заброшенных мест поразительно. Настанет время, и Акома сумеет воздать ему по заслугам.

Мара поняла: таким косвенным способом Кейок признал, что Аракаси теперь для него свой. Лицо мастера тайного знания вмиг приняло строгое выражение, подобающее образцовому солдату. Ни дать ни взять — бывалый воин, в жизни своей не занимавшийся ничем, кроме ратных трудов.

Способность этого человека выглядеть таким, каким он хочет казаться, порой даже начинала беспокоить Мару.

— Скажи честно, — попросила она, — как ты считаешь: провести вооруженный отряд незамеченным через земли Акомы будет столь же легко?

Аракаси засмеялся. Это был неожиданный звук в лагере, откуда, казалось, навсегда ушло веселье.

— Конечно нет, госпожа. Не зря же военное искусство Кейока вызывает всеобщее восхищение. Он знает, как опасен такой порядок, когда дозорные совершают обходы через равные промежутки времени и по неизменному расписанию. Кейок осторожен и изобретателен, даже когда его отряд невелик. — Он с уважением посмотрел на военачальника и добавил:

— Особенно, когда у него мало людей. Нарушить границы Акомы трудно даже для одного человека, не говоря уже о вооруженном отряде.

Кейок уловил в этих словах некоторую неопределенность:

— Ты сказал «трудно», но не сказал «невозможно».

Аракаси склонил голову, признавая правоту военачальника:

— Верно.

Мара напомнила:

— Кажется, серые воины Люджана угнали у нас скот без особых затруднений.

Аракаси не смог скрыть улыбку:

— И это тоже правильно. Но у него было преимущество: я подсказал ему, где и когда устроить набег.

Спокойствие Кейока стало угрожающим:

— Как видно, нам надо кое-что обсудить. — Он жестом показал, что хотел бы удалиться. — С твоего разрешения, госпожа…

Такого разрешения Мара не дала; у нее оставались еще вопросы:

— А найдется ли во всей Империи хоть одно поместье, которое охраняется настолько хорошо, что ни чужестранец, ни разбойник не могут проскользнуть через него?

— Только одно, — заявил Аракаси, по-видимому, совершенно не озабоченный негодованием Кейока. — Поместье властителя Дачиндо, далеко на востоке.