И Мэг снова рассмеялась.

Звук шагов, раздавшийся за дверью, сопровождался звоном фарфоровой посуды, и обеим стало ясно, что по лестнице поднимается Эмми. Мэг встала, чтобы открыть дверь, половицы скрипели под ногами. Дом был старым, и, естественно, деревянные полы начинали скрипеть всякий раз, когда кто-нибудь заселялся в него, сойдя с корабля. Так как на улице было сыро, за окнами барабанил дождь, а совсем недалеко плескались волны, нетрудно было представить, что кто-то мог плыть по течению с надеждой остановиться в теплом местечке. Эмми вошла в комнату, держа в руках поднос, на котором стоял чайничек и чашки, купленные Мэг на рынке в Маррелтоне. Чай был заварен и разлит внизу. Когда Эмми поставила поднос на столик, она положила руки на живот и внимательно осмотрелась.

— Здесь действительно превосходно, миссис. Надеюсь, что моя дочь вела себя прилично и помогла вам распаковывать вещи.

— Да, она очень мне помогла. Она трудолюбивая девушка.

— Очень рада слышать это. Мэг, пойди зажги огни и можешь отдыхать.

Мэг сделала так, как велела ее мама, и вышла из комнаты. Люси заметила, что Эмми хотела что-то сказать, но колебалась.

— Вы хотите о чем-то поговорить со мной, миссис Линден?

— Это займет совсем немного вашего времени.

Эмми быстро и проворно присела на стул, на который указала Люси, несмотря на свои пышные, округлые формы.

— Я всегда стараюсь познакомиться со своими арендаторами, если это возможно, но не хочу, чтобы вы думали, что я назойливая, потому что это не так. Я еще не сдала в аренду другие комнаты, но если я и сдаю апартамснты, то только уважаемым людям, которые не принесут беспокойства. Вы знаете, что я люблю, когда в доме тихо и спокойно, когда люди, живущие в нем, ведут себя прилично и не нарушают порядков.

Люси сразу поняла, что Эмми хотела оградить ее от того, что она, скорее всего, услышит о прошлом этого дома от других людей, живущих в Истхэмптоне. Но она еще не подозревала, что Люси обо всем уже знает.

— В этом доме занимались контрабандой, но это было давным-давно, — вырвалось у Эмми. — Подобное было распространено не только здесь, но и на всем побережье. Конечно, все уже в прошлом. Когда я стала владелицей коттеджа, ничем таким здесь уже не занимались.

Люси колебалась, но недолго, решив, что будет все-таки лучше, если она откроет правду.

— Мне рассказали, что в прошлом в этом доме занимались не только контрабандой.

Эмми прищурила глаза, как будто защищаясь.

— Что вы имеете в виду?

— Я так понимаю, что морской коттедж был когда-то борделем.

Реакция на слова Люси выглядела театральной. Несдержанно, показывая свое негодование и возмущение, Эмми вскочила на ноги.

— Это неправда. Я точно знаю. Я сама останавливалась в этом доме, когда была молодой девушкой. Люди как сплетничали и пускали слухи раньше, так они делают это и сейчас, и, обливая грязью этот дом, они тем самым пачкают свою душу. Лучше бы вы не обращали внимания на то, что говорят.

— А я и не собираюсь, — спокойно ответила Люси. — Когда я решу выехать из морского коттеджа, то причиной этому не будет то, что происходило здесь двадцать или более лет назад, я покину этот дом, если произойдут какие-то изменения в моей жизни или если я буду вынуждена уехать из него в связи с непредвиденными обстоятельствами.

Медленно Эмми снова присела на стул, находясь в полной растерянности, она не могла выдавить из себя ни слова, что для нее было нехарактерно. Она сглотнула, будто пытаясь вернуть способность говорить.

— Вы честная леди, миссис Ди Кастеллони. Кто, как не истинная леди, может иметь свое собственное мнение, не зависящее от слов других.