Стоя на пирсе, Ричард увидел, как трое наездников заставили лошадей нестись рысью, оставляя на песке три отдельные полосы следов. Ричард был более чем удивлен, когда увидел Донну в седле, но одобрил то, что Люси и Тимоти позвали ее покататься. Ричард полагал, что Люси была идеальной собеседницей для Донны, которая обычно собирала вокруг себя друзей с таким же характером и нравом, как и у нее, а Люси с оптимистическим, жизнерадостным настроем к жизни могла сделать многое, чтобы вытащить Донну из скорлупы. По той же причине Ричард одобрял привязанность сестры к Тимоти Атвуду, бесконечному весельчаку и оптимисту, и надеялся, что из них получится хорошая пара. Донне просто необходим кто-то, кто сможет сквозь защитную оболочку, созданную против постоянной критики отца, который в течение многих лет подавлял и унижал дочь, увидеть ее такой, какая она есть, и помочь справиться с ее страхами. Глубоко внутри себя он верил, что жестокое отношение отца к Донне было результатом его бесконечного горя, когда от кори умерли две младшенькие и глубоко любимые дочери. Его сердце навсегда превратилось в камень но отношению к двум любящим его детям, которым с того дня пришлось терпеть страшные нападки с его стороны, особенно сильно доставалось Донне. Сам Ричард учился в школе и поэтому не заболел этой страшной болезнью, но в его памяти навсегда останется тот день, когда отец приехал за ним и сообщил страшную новость. И Ричард вместе с отцом поехали на похороны девочек, умерших одна за другой. Черная погребальная колесница с красным занавесом, запряженная шестью черными как смоль лошадьми, казалась слишком огромной, чтобы везти два крошечных белых гробика.

Ричард забыл о прошлом, размышляя о настоящем. Он часто видел Люси. Он делал все, чтобы только почаще с ней видеться. Он считал очень важным заходить в театр на пирсе, когда знал, что она будет там, посещать все мероприятия и концерты, проходящие в бальном доме, на которых была Люси, а также ужинать с ней и Холлэндами после их занятий итальянским языком, для того чтобы проводить ее. Но попытки поцеловать девушку снова он не предпринимал, решив, что для начала нужно заложить фундамент крепких дружеских отношений, а затем сделать новый шаг, и чтобы на этот раз она сама захотела кинуться в его объятия.

Трос наездников удалялись все дальше. Работа утомила Ричарда, и он очень хотел оказаться сейчас с ними, чтобы слышать слабый хруст песка пол ногами и крик морских птиц, пролетающих пал головой. Ричард не заметил, как Джош, с которым он назначил встречу, вошел в главные ворота и подошел к нему.

— Добрый день, мистер Уорвик. Что вы увидели в море?

— В море ничего, я смотрел, как мистер Атвуд, моя сестра и Люси Ди Кастеллони отправились на прогулку.

Джош подошел к телескопу, привинченному к палубе, специально установленному здесь для будущих клиентов, которые захотят полюбоваться видом курорта и берегом моря, а также во всех деталях рассмотреть окружающую пирс местность, и приложил его к глазу. Посмотрев в линзу телескопа, Джош сразу же увидел Люси, отметив, что они с Тимоти были увлечены оживленной беседой, в то время как Донна, находившаяся в нескольких шагах от них, ехала тихонько на своей кобыле и молчала. Ричард, взглянув на свои карманные часы, не заметил, как губы Джоша зловеще сжались, он отстранился от телескопа и отошел от него, будучи полон решительности и смелости проучить Люси Ди Кастеллони, пока ее женское вмешательство не набрало серьезных оборотов и не вылилось в трудную ситуацию. Буквально день назад он снова встретил Атвуда в кабинете Уорвика, и во время разговора Джош понял, что Люси успела запудрить Тимоти голову своими аргументами, в результате которых его стала терзать совесть, и он начал подумывать о том, чтобы оставить имение и землю нетронутыми.