Эти объяснения ничуть не утолили любопытство Арки, напротив, лишь породили у нее новые вопросы. Кем был тот молодой маг? Это не мог быть повелитель лемуров, ведь он, по всей видимости, предпочитал не заходить в лес амазонок. Это не мог быть и сам лемур, потому что он подчинялся своему хозяину. Пока Арка ломала голову над тем, кто же принес ее к Широн, когда она еще была грудничком, Темис в последний раз передвинула бревно и разогнула свою сгорбленную спину, так что отчетливо послышался хруст позвонков. Амазонка взяла метлу и принялась выметать сор, скопившийся под бревнами.

– Ты была худой, – продолжала Темис. – Поскольку никто не мог кормить тебя грудью, знахарки сказали, что ты не проживешь и декады. Но Широн не сдавалась. Она кормила тебя смесью собственного изобретения: кобыльим молоком с добавлением толченого овса и сока элафор. Она разжевывала все это, а потом вкладывала тебе в рот. Меня пугало такое самопожертвование: в то время Широн была сама не своя. Я боялась, что ты помрешь и она не оправится от этого удара, но ты выжила, и я тебе за это благодарна. Хотя лучше бы ты не была таким болезненным ребенком. Ты вечно орала как резаная… Я терпеть не могла детский плач, поэтому редко навещала Широн.

Амазонка перестала мести, взгляд ее устремился куда-то вдаль. Арка задумалась, не связана ли заколоченная детская комната с депрессией Широн и ее разлукой с Темис. Впрочем, она решила не отвлекаться от главной темы, потому что больше всего ее интересовало собственное прошлое.

– А моя мать? – спросила она.

Темис вздохнула:

– Никто так и не понял, что же произошло с Меланиппе. Через четыре дня после того, как Широн тебя принесла, крестьянки-илотки пришли нам сообщить, что нашли труп Меланиппе в одной из лачуг заброшенной деревни и что, судя по всему, твоя мать жила там в течение последних нескольких декад. Она умерла при родах. Эта темная история всех нас очень удивила. От Меланиппе не было никаких вестей с тех пор, как она уехала на задание в Напоку, и все считали, что она погибла, выполняя поручение. Поэтому, когда стало известно, что она не только вернулась в Аркадию, но еще и родила дочь…

Арка покачала головой: все это она уже знала, и не только это. Меланиппе покинула Напоку, узнав, что отец ее ребенка всего лишь бездушная марионетка, лемур, возвращенный к жизни сын гиперборейского правителя. Несомненно, стыд не позволил ей вернуться в лес, но теперь Арка уже не могла узнать, действительно ли все было именно так.

Старая амазонка в последний раз взмахнула метлой, несколько раз постучала по полу, чтобы стряхнуть приставшие к прутьям метлы сухие листья, потом вновь поставила инструмент на прежнее место возле стены хижины.

– Кто дал мне мое имя? – внезапно спросила Арка.

Темис почесала изуродованное ухо.

– Твой отец. Это одна из тех немногих фраз, что он сказал Широн, вручая ей тебя. «Ее зовут Арка». Он назвал тебя в честь нашего края. Арка из Аркадии. Не слишком богатое у него воображение. Ладно, что насчет моего ночного горшка? Когда ты, наконец, его вынесешь?

Ластианакс

Ластианакс сидел в библиотечном хранилище и терпеливо ждал, глядя на установленную посреди комнаты жаровню. Пирра начертала на металлической чаше печать вдоха, чтобы кубок втягивал дым. Ластианакс рассеянно поигрывал листком пергамента, который Арка оставила ему перед уходом из города вместе с кольцом Мезенса. Юноша уже минут пятнадцать слушал, как Пирра негодует из-за своей сестры.

– Она сама хотела, чтобы мы взяли ее с собой, а теперь даже не приходит на встречу! На нее совершенно нельзя рассчитывать.

– В любом случае тебя это устраивает, ты же не хотела, чтобы твоя сестра путалась у нас под ногами, – дипломатично заметил Ластианакс.