Он посмотрел на листок пергамента и, не удержавшись, снова перечитал небольшую записку, полную орфографических ошибок:

Хазяин лямуров сбижал с Силеном а на мне все еще праклятие. Я вазвращаюсь к амазонкам, чтобы его снять (праклятие). Для вас это апасна, не следуйте за мной.

Аставляю вам перстинь чтобы защищатся от лямуа лимура. Ещо раз спасиба за все что вы для миня зделали.

Я буду па вам скучать.

– Да, но это не повод так себя вести, – возразила Пирра с видом оскорбленного достоинства. – Будем и дальше ждать впустую или отправляемся?

Она поглядела на Ластианакса, но молодой маг смотрел на листок пергамента. Он снова переживал то же огромное счастье, которое испытал, впервые читая записку, – правда, вскоре после первого прочтения его охватили гнев и разочарование. Его взгляд переместился на обогревавшую комнату жаровню. Он протянул руку к пламени, сжав пергамент кончиками пальцев.

– Ладно, мы достаточно долго ее ждали. Ты идешь?

Ластианакс моргнул и посмотрел на Пирру: похоже, теперь она сердилась уже на него.

– Да, – сказал он, резко вставая. – Пойдем.

Надев меховую куртку, Ластианакс вслед за девушкой вышел из хранилища. Пальцы юноши ощупывали убранный в карман кусок пергамента, обуглившийся от пламени. Маги поднялись на верхний этаж на левитаторе и направились к выходу из библиотеки. Ластианакс надвинул капюшон на глаза, прикрыл воротником нос и вместе с Пиррой вышел из здания. Установившийся в Гиперборее полярный климат имел по крайней мере одно преимущество: можно было ходить по улицам с закрытым лицом, не привлекая внимания. Впрочем, юноша все равно нервничал, когда мимо проходили темискирские патрули.

Войдя в город, солдаты-птицеловы оккупировали седьмой уровень, реквизировав самые красивые виллы, которые, очевидно, посчитали делом чести разграбить. Проходя по замерзшим каналам, Пирра и Ластианакс не раз видели группы темискирцев, занятых опорожнением амфор со сладким вином из гиперборейских погребов. Проходя мимо дома Пирры, они услышали треск и грохот. Несколько темискирцев вытащили на улицу большой музыкальный инструмент, состоящий из множества хрустальных трубок. С шуточками и хохотом солдаты стреляли по прозрачным трубкам дротиками из своих наручей. Пирра замедлила шаг, глядя, как разбивают на мелкие осколки гидравлический орган, на котором она играла с раннего детства. Она не проронила ни слова. У Ластианакса сжалось сердце.

– Эй, красавица, иди к нам, погреемся! – заорал лейтенант-птицелов. Лицо у него раскраснелось от холода и сладкого вина. – Вот увидишь, мы можем предложить тебе гораздо больше, чем твой гипербореец!

Пирра бросила на Ластианакса предупреждающий взгляд, как бы говоря: «Оно того не стоит», – и пошла дальше, не ответив. Молодой маг помедлил пару секунд, разрываясь между гневом и осознанием того, что было бы в высшей степени глупо реагировать на эти провокации. В итоге он последовал за девушкой, не в силах избавиться от ощущения, что его благоразумие выглядит как трусость.

Они спустились по нескольким ледяным лестницам межуровневых пунктов пропуска и через полчаса добрались до Экстрактриса. Перед главным входом в тюрьму толпились бедняки, чтобы получить по буханке хлеба, который солдаты-птицеловы раздавали у входа в здание. Обменявшись понимающими взглядами, Ластианакс и Пирра направились к столу, на котором стоял котел с бесплатным супом. Пока они ждали в очереди, их ноздри щекотал аппетитный запах горячего хлеба.

Прошла уже декада с тех пор, как Силен объявил о начале сбора у населения анимы. Уловка, к которой прибегли темискирцы для поощрения гиперборейцев к пожертвованию своей анимы, оказалась чрезвычайно эффективной. Благодаря столу с супом, специально поставленному рядом с тюрьмой, вокруг здания собирались голодающие.