У самых дверей тюрьмы канал сужался, образуя бутылочное горлышко, и женщины все теснее сбивались в кучу, задние напирали на передних. Они закричали, размахивая кулаками:

– ОСВОБОДИТЕ МАГОВ! ОСВОБОДИТЕ МАГОВ!

– Уходите немедленно, повторять не буду! – повысил голос солдат.

Он оставил вежливый тон и угрожающе взмахнул копьем. Женщины, подошедшие к дверям тюрьмы первыми, остановились в шаге от клинка и стали осыпать темискирцев оскорблениями. Позади них товарки продолжали выкрикивать свои требования. Одна из них споткнулась и толкнула мать Стерикса в спину. Ластианакс так и не понял, напоролась ли женщина на клинок сама или темискирец сделал выпад в ее сторону, но факт оставался фактом: оружие пронзило грудь гиперборейки. Из ее рта вырвалось нелепое бульканье.

Стерикс пронзительно закричал и подхватил свою падающую мать, женщины в ужасе и негодовании сгрудились вокруг своей предводительницы и поносили солдат изо всех сил. Темискирцы больше не осмелились пускать в ход оружие и отступили к дверям тюрьмы. Ластианакс подумал было, что бунт аристократок увенчается успехом и им удастся ворваться в тюрьму и освободить магов.

В этот момент из дверей здания прибыло подкрепление – отряд солдат, не видевших, как развивались события перед тюрьмой. Вновь прибывшие обрушили на толпу удары копий. Раздались крики, хлынула кровь. Ластианакс видел, как солдаты столкнули нескольких гипербореек с парапета. Те, кто еще мог ходить, бросились бежать, но солдаты немедленно пустились за ними в погоню. Оставшийся позади офицер гневно закричал:

– Что вы делаете? Оставьте их!

– Но, капитан, свидетелей быть не должно! – воскликнул один из солдат.

– Слишком поздно, – ответил его начальник.

Он указал на Ластианакса, Пирру и Аспази, которые в ужасе наблюдали за страшной сценой с соседнего канала.

– Нужно уходить, – немедленно сказал Ластианакс, поворачиваясь к Пирре.

Девушка что-то беззвучно прошептала, не сводя глаз с канала. По бледным щекам Аспази текли слезы, она зажмурилась. Сестры взялись за руки. В отличие от Ластианакса, девушки выросли в узком привилегированном кругу гиперборейской аристократии. Они знали многих людей, которые только что погибли на соседнем канале. За считаные минуты этот маленький круг стал куда менее привилегированным. Ластианакс схватил Пирру за руку и увел сестер подальше от бойни, развернувшейся перед тюрьмой.

Алькандр

Алькандр закрыл за собой дверь. Адъютанты разместили его отца в одной из самых маленьких комнат виллы, поскольку ее было проще обогревать по сравнению с просторными парадными залами. Новые витражи, недавно вставленные в трапециевидные окна, покрылись густой испариной. Должно быть, помещение не проветривалось целый день: воздух пропитался застоявшимся душком экскрементов, который не могли замаскировать дорогие благовония.

Ликург сидел в большом деревянном кресле. Адъютанты закутали его в несколько меховых одеял. Правитель тихонько храпел, сомкнув веки. Рядом на изящном круглом столике выстроились баночки с мазями и миска, наполненная шариками марципана.

Алькандр подошел, сел на стул, стоявший рядом с креслом, и стал наблюдать за спящим отцом. Брови Ликурга слегка приподнялись, рот приоткрылся. Несмотря на седину и морщины, старик выглядел моложе, чем когда-либо. Алькандр протянул руку и накрыл ладонью костлявые, влажные пальцы отца. Ликург поднял голову, открыл сонные глаза, подвигал челюстью, огляделся и, похоже, наконец осознал, что рядом находится его сын.

– Аль… кандр… – выговорил он и улыбнулся такой же счастливой улыбкой, которая так потрясла Алькандра в их первую встречу в Рифейских горах.

– Отец.

Он не знал, что еще сказать. Год назад он доложил бы отцу о сложившейся в Гиперборее ситуации или рассказал о своих будущих разработках с применением орихалка.