– Другими словами, ситуация в Напоке становится критической, – подытожил он. В его низком голосе клокотал с трудом сдерживаемый гнев. – А я-то полагал, что восстания прекратятся после смерти той девчонки год назад.

Алькандр благоразумно не стал сообщать генералу, что упомянутая им девчонка до сих пор жива и играет главную роль в его плане. Филон никогда особо не интересовался стратегией: он знал лишь, что мнимые амазонки взяли магов в заложники. Во все детали плана был посвящен только Ликург. Очевидно, после приступа память правителя дала сбой, и огромный массив информации в его голове превратился в один бесформенный ком, так что из него уже не получилось бы извлечь ничего конкретного. Таким образом, никто не знал о существовании Арки, о силе, которой она обладает, и о том, насколько от нее зависит судьба Алькандра… Даже сама Арка.

– Олигархи советуют мне отправить в Напоку войско солдат-птицеловов, дабы восстановить порядок, – продолжал Филон. – Но я не могу рисковать, сокращая наше военное присутствие в Гиперборее. Только не сейчас, когда купол не восстановлен, а наша власть над этим городом окончательно не укрепилась. Следует действовать с большими предосторожностями.

Он резко поднялся и принялся расхаживать из стороны в сторону рядом с письменным столом. Генерал сверлил взглядом пол и подкреплял каждое свое слово энергичными взмахами рук.

– Гиперборейские гильдии боятся, что их обложат налогом на содержание армии. Кланы относятся к законам военного времени без особого восторга. Напокские эмигранты нас ненавидят.

– Это не новость, – заметил Алькандр.

Филон проигнорировал это замечание.

– Вся старая гиперборейская аристократия поднялась против нас и требует освобождения магов. Пусть это всего лишь женщины, но их жалобы начинают вызывать сочувствие у простонародья. Если эти плебеи начнут беспокоиться о судьбе магов, в то время как мы всего лишь пытаемся освободить их он гнета аристократов…

– То, что случилось у входа в тюрьму на седьмом уровне, не улучшило отношение к нам простого люда, это ясно, – равнодушно заметил Алькандр.

Филон остановился и пронзил собеседника ледяным взглядом.

– Я попросил олигархов показательно наказать виновных, пусть гиперборейцы видят, что мы не спускаем своим солдатам… допущенные ими промахи, – ответил он. – Но этот прискорбный эпизод всего лишь незначительная часть того противодействия, с которым мы сталкиваемся. Все эти волнения скоординированы и преследуют лишь одну цель – помешать установлению моей власти над Гипербореей.

Он впился взглядом в Алькандра, а тот с нарочитой неторопливостью опустился в стоящее перед письменным столом кресло.

– Объясни, каким образом я мог составить против тебя заговор в Напоке и здесь одновременно? – спокойно спросил он. – Я узнал о состоянии отца всего две декады назад. В этой комнате не я наиболее вероятный предатель, и олигархи это знают.

Филон посерел. Алькандру подумалось, что отец никогда бы не совершил такой ошибки: не обвинил бы подчиненного в измене напрямую. Нет, Ликург избавился бы от неудобного человека без лишнего шума, не дав ему шанса защититься или контратаковать.

– Благодаря твоим… слугам ты легко можешь поддерживать связь с Напокой, – проговорил генерал, всем своим видом демонстрируя собеседнику, что презирает его магические фокусы.

– Прямо сейчас мой лемур находится в магико-лечебном чане, он пока не в состоянии мгновенно переноситься на большие расстояния, на восстановление у него уйдет еще не один день, – ответил Алькандр.

– Откуда мне знать, что ты не создал еще одного лемура?

Алькандр улыбнулся, взял лежащее на столе перо и стал вертеть между пальцами.