— Нужно сначала потренироваться. Все-таки это танцы. Так что, вероятно, не так скоро. Надеюсь, все будет в порядке, и мистер Доллингтон войдет в мое положение.

— Ну, конечно же.

— С его стороны было так любезно продолжать платить мне жалованье. Я просто не знала бы, что делать, если бы не это.

Я знала, почему он это делал. Я слышала, как мама спорила с ним по этому поводу. Долли говорил, что труппа не может позволить себе платить девушке, которая в настоящий момент не работает, особенно теперь, когда пришлось повысить жалованье Лайзе, взявшейся дублировать главную роль.

— Не жадничай, Долли, — говорила мама. — На что же жить бедной девочке, если ты не будешь платить ей жалованье?

— На то же, на что она живет, когда не работает, — отвечал Долли.

— Ты очень жестокий, Долли.

— Дезире, я деловой человек. Необходимо, чтобы спектакль приносил прибыль, или же мы все останемся без работы.

Наконец они пришли к соглашению. Театр будет платить Джанет половину ее жалованья, а мама доплатит остальное. Только Джанет не должна ни о чем знать.

Я хотела рассказать об этом, поскольку мне всегда хотелось, чтобы все знали, какой замечательный человек моя мама. Однако она, слишком хорошо меня зная, бросила на меня предостерегающий взгляд.

Джанет сказала:

— Они говорят, что я смогу начать репетиции лишь через две недели. Думаю, что смогу вернуться лишь через месяц.

— Не нужно особенно напрягаться, Джанет. Лайза Финнелл отлично справляется.

— Эта новая девушка? Как ей повезло! Выступить целых два раза!

— Из-за моего дурацкого желудка.

— Я читала об этом в газетах. Однако она не проснулась знаменитой. — В ее голосе слышалось едва заметное удовлетворение.

— Такие вещи происходят лишь в романтических мечтаниях.

— Но все же это случается. Однако не с Лайзой.

— Она еще новичок на сцене, — вмешалась я, пытаясь защитить Лайзу. — Она действительно неплохо справилась с ролью.

— Неплохо справилась — это вежливая форма «не так уж хорошо», — сказала Джанет. — Думаю, я бы смогла зажечь публику.

— Теперь понимаю, что вела себя неправильно, — засмеялась мама. — Мне давно следовало отравиться несколько раз.

— Ой, нет, только не это, — воскликнула Джанет. — Я пришла в ужас, услышав об этом.

— Да нет, все нормально, дорогая. Я понимаю. Это вполне естественно. То, что для одного лакомство, для другого — яд. В данном случае, это, похоже, действительно был яд. Однако в будущем я буду осторожнее. И не беспокойся. Когда-нибудь и ты станешь знаменитой.

Лайза проявила большой интерес к нашему посещению Джанет Дэр.

— Она еще не скоро сможет танцевать, — сказала я ей.

— Это ужасно для нее. Представляю, какое у нее состояние.

— Она думает, что будет не в форме еще месяц. Но мама считает, что не меньше полутора. Если бы она только пела, то все было бы уже в порядке. Самое трудное — танцы.

— Родерик Клэверхем ведь не часто ходит в театр?

— Нет. Он довольно редко бывает в городе. Он занят в имении.

— Наверное, оно очень большое.

— Я никогда там не была, но, по его словам, действительно огромное.

— Это просто здорово. Чарльз — его отец — очень приятный человек. А что за женщина его мать?

— Я никогда не встречалась с ней.

Лайза загадочно улыбнулась.