Лайза загадочно улыбнулась.

— Ну, разумеется. Полагаю, вы не дружите семьями. Я хочу сказать, ведь когда Чарльз в Лондоне, то приходит сюда, а он бывает в Лондоне довольно часто… Если учесть, что их большое имение требует внимания…

Лайза, несомненно, была достаточно искушена в светской жизни, чтобы оценить ситуацию. Чарли был необыкновенно предан моей матери. Они были похожи на супружескую пару, причем в период не любви-страсти, а в стадии глубокого взаимопонимания и искренней привязанности, любви-дружбы, ни на что не претендующей, спокойной и нежной.

Лайза продолжала болтать о Клэверхемах, и я сама не заметила, как рассказала ей все, что знаю об их доме в Кенте и о леди Констанс.

Она с жадностью слушала меня.

— А ты, — спросила она меня, — ты действительно очень дружна с Родериком Клэверхемом?

— Мы встречались несколько раз.

— Хотя он даже не приходит в дом.

— Он бы мог это сделать. Мама будет рада видеть его.

— Но все же не приходит. Он предпочитает, чтобы вы встречались где-нибудь на улице.

— Да нет… Мы просто встречаемся.

— Понимаю, — сказала она, скрывая улыбку. — Он сейчас довольно часто приезжает в Лондон, не так ли?

— Многие приезжают. Им нравится жить за городом, однако иногда хочется сменить обстановку.

— Он похож на своего отца. — Она слегка улыбнулась. — Он еще долго пробудет в Лондоне?

— Не знаю.

— По-моему, он говорил, что собирается пробыть здесь до конца недели.

— Ах да, припоминаю. Он тебя заинтересовал?

— Меня интересуют все, а он очень интересный человек. Так же, как и его отец… и Дезире, и ты. Меня всегда интересовали люди, меня окружающие. А тебя?

— Да, пожалуй.

Но я чувствовала, что Родерик Клэверхем интересует ее не так, как другие.

Затем опять случилось несчастье. Было три часа дня. Мама отдыхала как обычно перед вечерним спектаклем. Я зашла проведать ее.

Она лежала на кровати, и как только я вошла, то поняла: что-то не так.

— В чем дело? — спросила я.

— У меня опять эта дурацкая тошнота.

— Только не это! — воскликнула я, чувствуя, как меня охватывает тревога.

— Это пройдет. Когда такие вещи уже бывали, все время кажется, что они опять могут повториться. Просто больное воображение.

— Лежи спокойно. Может быть, и вправду пройдет.

— Надеюсь, дорогая. Думаю, это просто нервы. Эта сумасбродная графиня слишком долго владеет мной.

— Ну, спектакль не так уж и долго идет.

— У меня часто бывает подобное чувство. Какое-то нетерпение. Я начинаю думать о чем-то новом. Я нетерпелива по природе. Все обойдется. Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, ничего. Просто хотела посмотреть, не спишь ли ты. Сейчас тебе не лучше?

— Что-то не очень, дорогая. Боюсь, как бы не случилось того, что и в прошлый раз.

— Послать за доктором?

— Нет, нет. Он опять скажет, что я съела что-то неподходящее.

— А что ты ела?

— После вчерашнего ужина ничего особенного: немного молока после спектакля. Утром выпила кофе с гренками и чуть-чуть рыбы на обед.

— Опять рыба?

— Я часто ем рыбу.

— Это все очень странно. Я очень беспокоюсь за тебя.

— Ну что ты, дорогая, не надо. Все обойдется. Я здорова, как лошадь.

— А эти приступы? Они слишком часто повторяются.