В этот день Чарли отправился домой — полагаю, чтобы подготовить семью к моему приезду. Я не могла поверить, что леди Констанс когда-либо позволит мне переступить порог своего дома. Но это был также и дом Чарли, и я знала, каким решительным он мог быть.

Через несколько дней Чарли вернулся.

— Ты можешь подготовиться к отъезду в конце недели? — спросил он.

— Но…

— Никаких но, — сказал он твердо, — ты едешь со мной.

— Ваша семья…

— Моя семья с радостью встретит тебя, — сказал он, и на этом разговор был закончен.

Так я оказалась в Леверсон-Мейноре.

Кент

Леверсон-Мейнор

Я ожидала увидеть симпатичную усадьбу, но, увидев Леверсон-Мейнор, была потрясена. По мере того как экипаж, присланный за нами на станцию, приближался к дому, я все явственнее видела величественный замок с зубчатыми пристройками, высокими башнями с бойницами.

Какое-то тревожное предчувствие охватило меня, когда мы въехали через стрельчатую башню в мощеный двор. Казалось, замок смотрит на меня, оценивает, презирает за то, что я принадлежу другому, чуждому ему миру, что я чужая здесь и ничего не знаю о жизни, кроме искусственного мира театра. Я была не обычной гостьей. Я все больше и больше сомневалась в правильности своего решения.

Когда мы выходили из экипажа, Чарли успокаивающим жестом дотронулся до моей руки, и я поняла, что он почувствовал мое состояние.

— Пойдем, — сказал он, стараясь придать своему голосу бодрость. Он открыл окованную железом тяжелую дверь, и мы вошли.

Вот теперь я почувствовала, что действительно оказалась в средневековье. Я смотрела на тяжелые балки потолка, на побеленные стены, увешанные мечами, щитами, пистолетами и старинными ружьями. В конце зала скрещивались два флага. Один, как я поняла, с изображением фамильного герба, другой — национальный флаг Британии. Около лестницы, как часовой, стояли рыцарские доспехи. Пол был выложен плитками, и наши шаги отдавались по всему залу. В конце зала, на возвышении находился огромный камин, возле которого, как я представляла, собиралась семья после трапезы за большим обеденным столом.

Окна, два из которых были из цветного стекла, украшали фамильные гербы с изображением битв, прославивших представителей этого рода. Свет, проходящий через цветные стекла, слегка окрашенный, придавал какой-то жутковатый вид всему помещению.

И опять я сказала себе, что мне не стоило приезжать. Меня охватило какое-то странное, однако вполне определенное чувство, что сам замок внушает мне эту мысль. Я была чужой в этом доме со всеми его традициями. Мне захотелось убежать, добраться до станции и как можно быстрее оказаться в Лондоне.

Затем отворилась дверь наверху, там, куда вела короткая лестница, начинающаяся справа от возвышения.

— Ноэль! Я так рад видеть тебя.

Я увидела Родерика, спешащего ко мне. Он взял меня за руки.

— Я был так счастлив, когда узнал, что ты приезжаешь.

Чарли ласково смотрел на меня, и я почувствовала, что мои страхи уходят прочь.

— Похоже, вы хорошо знакомы, — сказал он.

— Мы несколько раз встречались на улице, — объяснила я.

— Я очень переживал, когда узнал о случившемся, — сказал Родерик.

— Ноэль необходимо переменить обстановку, — проговорил Чарли.

— Здесь ты увидишь много интересного, — пообещал Родерик.

— Мне кажется, этот дом… совершенно необыкновенный. Я никогда не видела ничего подобного.

— Ну, таких просто больше нет, правда? — засмеялся Родерик, глядя на отца.