— Могу себе представить.

— Она может быть очень жестокой. Вот был случай с Эмми Джентл…

— Одной из горничных? — уточнила я.

Герти кивнула.

— Она была довольно необузданной. Больше любила мужчин, чем работу. Крутила со всеми, кто носил брюки. И часто что-нибудь разбивала. Иногда можно было ее как-то прикрыть… Но здесь много драгоценного фарфора. Ее предупредили один раз, потом другой. Ну, а когда это случилось в третий раз, ее выгнали. Без рекомендаций трудно найти место. Эмми ничего не нашла. И свернула на дурную дорожку.

— На дурную дорожку?

— Ну да. Так говорят. Вы бы посмотрели на нее. Вся расфуфыренная. Платье из настоящего шелка. Она говорит, что это лучше, чем быть в услужении у леди Констанс… Да, с леди Констанс надо быть очень осторожной. Ее милости не нравится, что мисс Вэнс часто встречается с Родериком, — продолжала Герти.

— Правда? — спросила я. — Почему?

— Ну, она, наверное, боится. В конце концов, кто такая мисс Вэнс? Некоторые говорят, что эта старуха, ее бабушка, — ведьма. Как-то, когда у Эмми Джентл были какие-то неприятности, она к ней ходила. Эмми всегда говорила, что та помогла ей. Ну, а мисс Фиона — говорят, у нее хорошее образование. Старая миссис Карлинг позаботилась об этом. Она все для нее сделает. Приезжал сюда какой-то Гарри, не помню фамилии. Он многое объяснил ей про эти римские вещи, научил ее всему и дал ей работу. Она уехала, а потом вернулась. Она настоящая леди, но леди Констанс не такую девушку хотела бы для Родерика.

— А что ты скажешь о… Родерике?

— Он вполне самостоятельный. И он, и хозяин сами все решают, особенно в серьезных делах. В других они могут и уступить. У них много общего. Но я думаю, что, когда придет время, Родерик выберет себе невесту без помощи матери. Но все равно, если он так и сделает, то грандиозного скандала не избежать. Она хочет женить его на настоящей леди, с высоким титулом. Не забывайте, что она сама леди Констанс, и не любит, когда об этом забывают.

— Но ведь ты говоришь, решать будет сам Родерик.

— Да, но не надо сбрасывать со счетов старую миссис Карлинг. Она всегда добивается, чего хочет; говорят, она обладает такой силой…

Я промолчала, неуверенная, что поступила правильно, ведя подобную беседу в доме, где являюсь гостьей. Я заговорила о находках, сделанных на земле Леверсонов, но Герти эта тема была неинтересна, и на этом наш разговор иссяк.

Однажды я зашла в домик Фионы и застала там незнакомую женщину, как я сразу поняла, миссис Карлинг, о которой была столько наслышана.

Она действительно была непохожа на других — высокая, подтянутая, густые черные волосы заплетены в косы и уложены вокруг головы; большие испанские серьги оттягивали мочки ушей. Но что поразило меня больше всего, так это ее сверкающие пронзительные глаза. Они как бы светились, и казалось, проникают прямо в душу и видят то, что не дано видеть другим. Мне стало не по себе под ее тяжелым взглядом, который пронзил меня, пытаясь прочесть то, что мне хотелось скрыть.

Я сказала:

— Вы, наверное, миссис Карлинг. Я так много слышала о вас. Меня зовут Ноэль Тремастон.

— Ну, конечно. Я тоже много слышала о вас. И я так рада наконец-то встретиться с вами. Как вам здесь нравится?

— Очень интересно, особенно эти раскопки.

Она кивнула:

— Фиона вышла. Кто-то что-то нашел в своем саду. Она пошла посмотреть: действительно это что-нибудь древнее или относится к нашему времени. Вы представить себе не можете, какое количество людей считает, что нашли нечто ценное, с тех пор как здесь начались раскопки.