Мне предстояло встретиться с адвокатом, занимающимся делами моей матери, и, узнав свое финансовое положение, следовало принять решение.

Родерик и Чарли много времени уделяли хозяйству. Поместье было очень большим, и они часто отсутствовали целыми днями.

Родерик сказал:

— Когда ты научишься ездить верхом, ты сможешь ездить со мной и посмотришь наши владения, познакомишься с арендаторами. Думаю, тебе будет интересно.

Мои отношения с Фионой стали еще более близкими. Она очень интересовалась миром театра, и мы часто болтали за кофе. Мне было легче разговаривать о Дезире с теми, кто не знал ее. Я рассказывала о спектаклях и о том, как она работала. Я уже могла улыбаться, вспоминая премьеры, напряжение, предшествующее им, и чувство радости, когда все оказывалось позади, людей, приходивших в дом, переживания и успехи.

В свою очередь она рассказывала мне о своей жизни, о том, как много сделала для нее бабушка.

— Иногда, — говорила она, — я боюсь, что не смогу отплатить ей за все. Она потратила на мое образование больше, чем могла себе позволить. Иногда мне кажется, что я для нее — центр мира, и я боюсь разочаровать ее. Она ничего мне не говорила, но мне кажется, что ей не очень нравится моя работа. Помню, она однажды сказала: «Ты становишься взрослой, Фиона. Я хочу, чтобы у тебя в жизни было все самое лучшее. Моя дочь, твоя мама, была всем для меня, и когда она умерла, у меня осталась только ты». Вскоре после этого я нашла монеты в саду, и все изменилось. Она намекнула, что это она указала мне на монеты. У нее было предчувствие, что они находятся в саду, и когда я найду их, они изменят мою жизнь, определят мою судьбу. И действительно, эти монеты заинтересовали сэра Гарри Харкорта, и он дал мне шанс. Понимаешь ли, бабушка считает, что у нее есть особый дар и естественно она хочет употребить его мне во благо.

Я рассказала ей, что ее бабушка пригласила меня к себе.

— Да, я слышала, как она разговаривала с тобой. Ее интересуют все, кто приходит сюда, а ты ее особенно заинтересовала.

— Это из-за мамы, — сказала я.

Казалось, все ведет к ней, и в любую минуту мое горе могло опять обрушиться на меня.

Фиона поняла и перевела разговор на другую тему.

На следующий день я отправилась в гости к миссис Карлинг. Я без труда нашла ее дом. Это был большой дом, вокруг которого росли кусты. Короткая дорожка вела от калитки к двери. Было очень тихо. Я постояла немного у входа, сомневаясь, стоит ли мне заходить. В этой женщине было что-то странное, и мне становилось немного не по себе от ее чрезмерного интереса, от ее манеры резко наклоняться к тебе, сверля испытующим взглядом.

Интересно, а Родерик когда-нибудь приходил сюда? Я чувствовала, что ему нравится Фиона. Однако довольно часто он давал мне понять, что неравнодушен ко мне. Родерик по природе был очень добрым человеком. Он ко всем хорошо относился. Для него это было естественно. Наверное, не стоит воображать, будто между нами сложились какие-то особые отношения, только потому, что он добр ко мне.

Я подняла дверной молоток и услышала, как звук разносится по всему дому. Я стояла и ждала. Хорошо, если бы Фиона оказалась там, а может быть, и Родерик заглянет сюда.

Дверь отворилась. Миссис Карлинг радостно улыбалась мне. На ней было свободное длинное платье в черно-желтую тигровую полоску; ее испанские серьги зазвенели, когда она протянула мне руку.

— Заходите, заходите, — воскликнула она. — Я так рада, что вы решили зайти.