Я с трудом поднялась. Вся это процедура меня сильно взволновала, хотя я и воспринимала ее с некоторой долей сомнения. Темная комната казалась зловещей, моя необычная собеседница почти убедила меня, что здесь происходит нечто сверхъестественное.

— Но, может быть, я смогу уберечься от этого… Этой неприятности, которая ожидает меня? — с надеждой спросила я.

— Конечно, сможете. В этом-то и весь смысл. Вот почему я и хотела встретиться с вами. Я должна была заглянуть в ваше будущее. Это было предопределено. Я почувствовала это, как только увидела вас… Нет, даже еще раньше, когда услышала о вашем приезде. Идите домой, упакуйте вещи… И уезжайте, пока еще есть время.

— Мне надо как следует подумать, — неуверенно пробормотала я.

Она смиренно улыбнулась:

— Ваша судьба в ваших руках. Как и у всех нас.

По дороге от миссис Карлинг чувство, что я заглянула в будущее, стало улетучиваться. На улице ко мне вернулось нормальное восприятие жизни.

Как я могла позволить — даже на короткое время — дать одурачить себя этим спектаклем? Уж кому, как не мне, знать, что такое хорошо сыгранная роль? Конечно, сказалась та необычная атмосфера, которая царила в доме. Кроме того, я чувствовала враждебность и в Леверсон-Мейноре. Может быть, мне действительно следует уехать. Мое присутствие, несомненно, оскорбляет леди Констанс.

Миссис Карлинг была права в одном: мне следует уехать из Леверсон-Мейнора, но не из-за какой-то призрачной угрозы. Однако когда я встретила Чарли и Родерика, то почувствовала, что не могу заявить им о немедленном отъезде без каких-либо причин, кроме той, что одна слегка тронутая старуха прочла мою судьбу в стеклянном шаре.

Проснувшись утром, я, как обычно, подошла к окну, чтобы полюбоваться красотой и великолепием сада, который в это время дня был особенно прекрасен. К своей радости, первым, кого я увидела, был Чарли, сидящий в одиночестве на лужайке в плетеном кресле.

Самое подходящее время для разговора. Я поспешила одеться и умыться в надежде, что он еще не уйдет к тому моменту, как я смогу спуститься. К счастью, он оставался там. Он приветливо поздоровался со мной, когда я вышла из дома и подошла к нему.

— Прекрасное утро, — сказал он.

— Чарли, мне надо поговорить с вами.

— Садись, — произнес он, с тревогой глядя на меня. — Что-нибудь случилось?

— Да. Мне необходимо уехать, Чарли. Я не могу больше здесь оставаться.

Он помолчал некоторое время. Затем спросил:

— Это… из-за моей супруги?

— В общем-то, да. Она не хочет, чтобы я оставалась здесь.

— Она изменит свое отношение.

— Не думаю. В конце концов нельзя требовать от нее слишком многого.

Он помрачнел и немного помолчал.

— Она привыкнет к тому, что ты живешь здесь, — сказал он, но в его голосе была скорее надежда, чем уверенность.

— Нет, Чарли, этого не будет. И я решила, что мне лучше уехать.

— Куда? Что ты будешь делать?

— Мне нужно еще это решить. Горе обрушилось так внезапно. Мама была такой здоровой, полной жизни, и вдруг такая смерть.

Он взял меня за руку и сжал ее. Он понимал меня и испытывал те же чувства.

— Что мне делать, Чарли? — спросила я.

— Я обещал Дезире, что этот дом всегда будет твоим…

— Я знаю. Но она бы первая поняла, что мне следует уехать, и чем скорее, тем лучше.

— В Лондон?

— Сначала да. Думаю, я смогу найти какую-нибудь работу.

— Работу? Какую работу?

— Гувернанткой.