— Работу? Какую работу?

— Гувернанткой. Компаньонкой. Обычно в моем положении выбирают нечто подобное.

— Это не для тебя, Ноэль. У тебя такой же независимый характер, как и у твоей матери.

— Независимый характер хорош, когда есть средства его поддерживать. Я примерно знаю, каково мое финансовое положение. Мне следует думать о будущем.

— Моя дорогая Ноэль, тебе не надо ни о чем думать. Я буду выплачивать тебе содержание.

— Благодарю вас, Чарли, но я не могу принять этого. Я должна встать на ноги сама. Когда юристы дадут мне подробную картину моего состояния, я буду точно знать, каково мое положение и что мне делать дальше. Очень скоро я пойду в контору «Мейсон и Кревитт», и все станет ясным. А пока я должна поехать в Лондон. Робер позволит мне некоторое время пожить в доме.

— Робер купил этот дом, так что он будет и твоим домом, как всегда.

— Я не могу принять этого так же, как не могу принять содержания от вас. У меня будут кое-какие средства. По сравнению со многими я буду вполне обеспечена. Чарли, мне надо уехать.

— Я поклялся заботиться о тебе, Ноэль. Я обещал это твоей матери.

— Да, я знаю. Но мама не могла предвидеть всех обстоятельств, и потом я уже решила.

Он вздохнул. Затем произнес:

— Очень скоро я уеду по делам за границу. Может быть, даже послезавтра. Меня не будет несколько недель. Обещай мне одно. Ты никуда не уедешь, пока я не вернусь.

Казалось, у меня в ушах звучал голос миссис Карлинг: «Вы должны уехать немедленно».

Но это было в каком-то другом, нереальном мире. Здесь в саду, в это раннее свежее утро я сказала себе, что глупо попасть под влияние какой-то старухи со стеклянным шаром. Это все напоминало театральную мелодраму. Я была уверена, что Чарли просто поднял бы меня на смех, если бы узнал об этом.

— Ты дала мне слово, — сказал он. — Знаешь, что мы сделаем, Ноэль? Почему бы не повидаться с адвокатом сейчас? Ты можешь поехать в Лондон со мной и остановиться или у нас, или в своем старом доме. Это займет день-два. Ты получишь информацию, а когда я вернусь, мы все обсудим. Как мой план?

— Вполне приемлемо.

Я почувствовала облегчение. Несмотря на враждебность леди Констанс, предупреждение миссис Карлинг и собственное ощущение, что я не должна здесь находиться, мне не хотелось покидать Леверсон-Мейнор.

Огонь и дождь

Мы с Чарли приехали в Лондон в конце дня. Я была глубоко взволнована, и знакомые места вызвали смешанное чувство радости и боли. Все так напоминало о ней. Мы с Чарли мало говорили, но понимали друг друга, так как испытывали одно и то же.

Я остановилась в его лондонском доме. Я могла бы поехать в свой старый дом, но подумала, что это пока будет слишком болезненно, а во временном жилище была определенная анонимность, что-то безличное, что устраивало меня в данный момент.

На следующий день Чарли отправился в Европу, а я — к Мейсону, в «Мейсон и Кревитт». Разговор с ним дал мне уверенность в том, что деньги, оставленные мамой, будут давать небольшой доход — достаточный, если жить скромно. Ситуация оказалась почти такой, как я и ожидала.

Я решила, что пока не вернусь в Леверсон-Мейнор.

Визит в мой старый дом был неизбежен. Я прошла мимо него и с трудом сдержала себя, чтобы не постучать в дверь. Даже на улице меня охватили воспоминания. Вот то место, где Лайза Финнелл упала прямо перед экипажем и таким образом вошла в нашу жизнь. Вот окно, у которого я обычно поджидала маму из театра.

Тогда я почувствовала, что мне будет невыносимо трудно войти внутрь.

Но на следующий день желание войти стало настолько сильным, что я не смогла его преодолеть.