|
Ее зовут Люсиль. — Что же это доказывает? Она ждала, а Маккарти наблюдал за ней. — Я знаю Люсиль, и она нравится мне,продолжала Фрона, с вызывающим видом прерывая молчание.Ведь вы тоже ее знаете. Разве она вам не нравится? Мэт хотел заговорить, откашлялся, но остановился. Наконец он выпалил в совершенном отчаянии: — Знаете, Фрона, я готов вас выпороть. Она рассмеялась. — Не посмеете. Я больше не девчонка и не бегаю босиком по Дайе. — Не дразните меня,пригрозил он ей. — И не думаю. Так вам не нравится Люсиль? — А вам-то что? — спросил он вызывающим тоном. — Я тоже спрашиваю: «Вам-то что?» — Ну, ладно. Тогда я вам скажу напрямик. Я старик и гожусь вам в отцы. Со стороны порядочного мужчины неприлично, дьявольски неприлично водить знакомство с молодой девушкой, когда он... — Спасибо,-засмеялась она, делая реверанс. Потом прибавила с горечью: — Были и другие... — Кто именно? — быстро спросил он. — Ничего, ничего. Продолжайте. Итак, вы сказали... — Что очень стыдно мужчине бывать у вас и в то же время путаться с такой женщиной, как она. — Но почему же? — Якшаться с подонками, а потом приходить к чистой девушке! И вы еще спрашиваете, почему? — Но подождите, Мэт, подождите минутку. Допуская ваше предположение... —Я и понятия не имею о предположениях,-проворчал он.Факты налицо. Фрона закусила губу. — Все равно. Пусть будет по-вашему, но я тоже располагаю фактами. Когда вы в последний раз видели Люсиль? — А почему вас это интересует? — подозрительно спросил он. — Неважно, почему. Выкладывайте факты. — Пожалуйста. Вчера вечером, если вам так хочется знать. — И вы танцевали с ней? — Виргинский рил и парочку кадрилей. Я только эти танцы и люблю. Фрона шла, делая вид, что сердится. Оба не говорили ни слова. Слышен был только скрип снега под их мокасинами. — Ну, так в чем же дело? — спросил он беспокойно. —О, ни в чем,ответила она.Я просто думаю, кто из нас хуже — мистер Сент-Винсент, вы или я, с которой вы оба дружите. Мэт не был искушен в светских премудростях. И хотя он чувствовал что-то не то в поведении Фроны, он не мог выразить это словами и потому попытался незаметно увильнуть от опасной темы. — Вы сердитесь на старого Мэта, а он только и думает о вашем благе и делает из-за вас тысячу глупостей,заискивающе сказал он. — Я вовсе не сержусь. — Нет, сердитесь. — Так вот же вам! — Она быстро наклонилась и поцеловала его.Как я могу сердиться на вас, когда я помню Дайю! — Ах, Фрона, дорогая, как хорошо, что вы это говорите. Лучше топчите ногами, только не смейтесь надо мной. Я готов умереть за вас или быть повешенным, только бы вы были счастливы. Я способен убить человека, который причинит вам хоть малейшее огорчение. Я готов пойти за вас в ад с улыбкой на лице и с радостью в сердце. Они остановились у дверей ее дома, и она благодарно пожала ему руку. — Я не сержусь, Мэт. За исключением моего отца вы единственный человек, которому я позволяю говорить со мной в таком тоне. И хотя я люблю вас теперь больше, чем когда-либо, я все же очень рассержусь, если вы еще упомянете об этом. Вы не имеете на это права. Это касается меня одной, и вы поступили нехорошо. — Что предупредил вас об опасности? — Да, если хотите. Он глубоко вздохнул. — Что вы хотите сказать? — спросила она. — Что вы можете заткнуть мне рот, но не можете связать мне руки. |
