|
Я еще плохо соображаю, но... Капитан Александер только что вспомнил какой-то свадебный анекдот и повел полковника к печке, чтобы поделиться с ним. Вэнс пошел за ними. — Это в первый раз,говорила Люсиль,и это для меня имеет такое огромное значение! Гораздо более серьезное, чем... чем для большинства женщин. Я боюсь. Мне страшно. Но я люблю его, люблю... И, когда мужчины, основательно переварив анекдот, вернулись, Люсиль рыдала: милая, милая Фрона... Как раз в этот удачный момент в комнату без стука вошел Джекоб Уэлз в шапке и рукавицах. — Незваный гость,сказал он вместо приветствия. — Все кончено? Так? —И прямо в медвежьей шубе он обнял Люсиль.Полковник, вашу руку. Прошу извинения за свою навязчивость и жду ваших сожалений за то, что вы меня не известили. Ну, скорее кончайте с ними! Алло, Корлисс! Капитан Александер, здравствуйте! — Что я натворила? — застонала Фрона. Она также удостоилась медвежьего объятия и сама крепко, почти до боли пожала руку отца. — Мне пришлось поддержать твою затею,прошептал он, и его рукопожатие действительно сделало ей больно. — Ну, полковник, я не имею чести знать, каковы ваши планы, и не интересуюсь ими. Отложите их. У меня в доме предполагается маленькое пиршество, причем имеется единственный ящик самого лучшего во всей округе шампанского. Конечно, вы составите нам компанию, Корлисс, и...Его взгляд, почти не останавливаясь, скользнул мимо капитана Александера. — С удовольствием,последовал молниеносный ответ, хотя главное должностное лицо Северо-западной горной полиции успело уже взвесить возможные результаты этих неофициальных действий.У вас есть экипаж? Джекоб Уэлз расхохотался, выставив вперед ногу в мокасине. — К черту пешее хождение! — Капитан порывисто кинулся к дверям.Я вызову сани, прежде чем вы успеете оглянуться. Трое саней и упряжь с бубенчиками! Все, что предвидел Трезвей, оправдалось. Потрясенный Доусон протирал кулаками глаза, когда по главной улице промчались трое саней с тремя полицейскими в красных мундирах, размахивающими кнутами; и Доусон снова протер глаза, узнав седоков в этих санях. — Мы будем жить замкнуто,сказала Люсиль Фроне.Клондайк еще не весь мир, и все лучшее у нас впереди. Но Джекоб Уэлз держался другого мнения. — Мы должны наладить это дело,сказал он капитану Александеру, и капитан Александер заявил, что он не привык отступать. Миссис Шовилл метала громы и молнии, особенно в женском обществе, часто доходя до безумия. Люсиль бывала только у Фроны. Но Джекоб Уэлз, редко посещавший соседей, частенько сидел у камина полковника Трезвея; обычно он приходил не один, а захватывал еще кого-нибудь с собой. — Вы заняты сегодня вечером? — говорил он, встречаясь с кем-либо из знакомых.Нет? Так идемте со мной! Порой он говорил это с видом невинного ягненка, иногда вызывающе сверкая глазами из-под густых бровей. Так или иначе, ему почти всегда удавалось привести с собой гостя. У всех таких гостей были жены, и этими посещениями в ряды оппозиции вносилось разложение. Кроме того, у полковника Трезвея можно было найти нечто лучшее, чем слабый чай и болтовню; журналисты, инженеры и праздношатающиеся джентльмены заботились о том, чтобы тропа к жилищу полковника не зарастала, хотя ее и проложили самые влиятельные в Доусоне люди. Таким образом, дом Трезвея стал понемногу центром местной жизни, и, встретив коммерческую, финансовую и официальную поддержку, он не мог не приобрести значения в обществе. Единственная скверная сторона всего этого заключалась в том, что жизнь миссис Шовилл и подобных ей женщин стала более скучной, потому что они потеряли веру в некоторые устарелые и нелогичные правила поведения. |
