|
Не бейте меня! Корлисс испугался своего порыва и постарался овладеть собой. — Теперь,спокойно сказал он,одевайтесь и уходите. Все. Проваливайте! — Это недостойно мужчины,проворчала Дева, видя, что ей не угрожают побои. Но Корлисс сам проводил ее до двери, оставив сказанное без внимания. — Выгнать дам! — фыркнула она, споткнувшись о порог. — Прошу прощения,бормотал Джек Корнелл успокаивающе,прошу прощения. — Спокойной ночи. Мне очень жаль,сказал Корлисс, обращаясь к выходящей Бланш с извиняющейся» улыбкой. — Вы франтик! Вот что вы такое! Проклятый франтик! — кинула ему Дева, закрывая дверь. Корлисс тупо посмотрел на Дэла Бишопа, затем увидел беспорядок на столе и, подойдя к своей койке, бросился на нее. Бишоп оперся локтями о стол и стал возиться со своей шипящей трубкой. Лампа начала дымить, замигала и потухла. Но Бишоп не сходил с места, все снова набивая свою трубку и бесконечно чиркая спичками. — Дэл! Вы не спите? — окликнул его наконец Корлисс. Дэл что-то проворчал. — Я поступил по-хамски, выгнав их в метель. Мне стыдно самого себя. — Понятно,ответил Дэл. Последовало продолжительное молчание. Дэл выбил пепел из трубки и встал. — Спите? — спросил он. Не получив ответа, Дэл тихо подошел к койке и накрыл инженера одеялом. ГЛАВА XXI — Да что все это значит — -Корлисс лениво потянулся и положил ноги на стол. Он не проявлял особого интереса к тому серьезному разговору, который затеял полковник Трезвей. — То-то и оно! Старый и вечно новый вопрос, который человек задает миру. Полковник уткнулся носом в свою записную книжку. — Вот,сказал он, протягивая грязный листок бумаги.Я списал это много лет тому назад. Послушайте. «Что за чудовищное создание человек; это нездоровый комок склеенных частиц пыли. Он либо переставляет ноги, либо лежит в бесчувственном сне. Он убивает, питается, растет, создает себе подобных, покрытый волосами, как травой, с блестящими глазами. Он может испугать ребенка. Бедняга, его ждет недолгий век, и на каждом шагу его подстерегают невзгоды. Он полон непомерных и противоречивых желаний. Окруженный дикарями, от которых он происходит, он безжалостно осужден нападать на себе подобных. Вечный ребенок, зачастую поразительно храбрый, зачастую трогательно добрый, он спокойно сидит, разглагольствуя о добре и зле и о свойствах божества, и вдруг вскакивает на ноги, чтобы сражаться из-за выеденного яйца или умереть за идею!» — И к чему все приведет?..с жаром спросил Трезвей, отбрасывая листок. — Этот нездоровый комок склеенных частиц? Корлисс зевнул в ответ. Он весь день был в пути, и ему хотелось спать. — Вот, например, я, полковник Трезвей. Мне немало лет, но я довольно хорошо сохранился, занимаю приличное положение в обществе, у меня кое-что лежит в банке, и мне незачем больше утруждать себя. А между тем я в течение всей своей жизни и даже сейчас напряженно работаю с рвением, достойным человека вдвое моложе меня. Ради чего? Я могу съесть, выкурить и проспать только свою долю, а этот клочок земли, который люди называют Аляской,самое худшее место в мире в смысле пищи, табака и одеяла. — Но эта напряженная жизнь поддерживает вас,возразил Корлисс. — Философия Фроны,насмешливо сказал полковник. — И ваша и моя... — И нездорового комка склеенных частиц пыли. — Оживленного страстями, с которыми вы не считаетесь,чувством долга, расы, верой. |
