|
Однако она стеснялась и согласилась лишь после того, как Бишоп исполнил несколько куплетов из «Летучего облака». Ее слабенький голосок охватывал не более чем полторы октавы, ниже этого он подвергался странным изменениям, а выше дрожал и срывался. Все же она пропела «Возьмите прочь ваше золото» с трогательным воодушевлением, вызвавшим жгучие слезы у Корнелла, который жадно слушал ее и, по-видимому, испытывал в эту минуту незнакомое ему чувство тоски. Деву наградили шумными аплодисментами, после чего Бишоп провозгласил тост в честь певицы, назвав ее «Царицей волшебных колокольчиков», а Джек Корнелл без устали гремел: «Пьем до дна!» Двумя часами позже Фрона Уэлз постучалась в хижину. Это был настойчивый стук, который перекрыл наконец шум, царивший в хижине. Корлисс поспешил к дверям. Она радостно вскрикнула при виде его. — Ой! Это вы, Вэнс! Я не знала, что вы здесь живете. Он пожал ей руку и заслонил дверь своим телом. За его спиной хохотала Дева, и Джек Корнелл ревел: «Пусть вести об этом летят, Прод с Запада едет назад; Зажарьте побольше телят, Тру-ла-ла, ла-ла, ла-ла!» — В чем дело? — спросил Вэнс.Что-нибудь случилось? — Мне кажется, вы могли бы пригласить меня войти.В ее голосе слышались упрек и нетерпение.Я провалилась в лужу и отморозила себе ноги. — Батюшки! — зазвенел за спиной Вэнса голос Девы. Вслед за этим раздался дружный смех Бланш и Бишопа и громкие протестующие крики Корнелла. Корлиссу показалось, что вся его кровь прилила к лицу.Вам нельзя войти, Фрона. Разве вы не слышите? — Но это необходимо!-настаивала она. — У меня замерзают ноги. Он покорно отступил и закрыл за ней дверь. Войдя в освещенную хижину, она на секунду остановилась. Но вскоре она освоилась с ярким светом и сразу поняла, что здесь происходит. Воздух был насыщен табачным дымом, от которого в закрытом помещении мутило человека, пришедшего с улицы. Над огромной миской, стоявшей на столе, клубился пар. Дева отбивалась от Корнелла длинной ложкой для горчицы. Ускользая, она успевала выбрать удобную минуту и усердно мазала его нос и щеки желтой кашицей. Бланш отвернулась от плиты и наблюдала за потехой, а Дэл Бишоп, с кружкой в руках, аплодировал каждому удачному мазку. У всех были разгоряченные лица. Вэнс бессильно прислонился к двери. Создавшееся положение казалось ему совершенно немыслимым. У него появилось дикое желание рассмеяться, разрешившееся припадком кашля. Но Фрона, чувствуя, как все больше Хмертвеют ее ноги, шагнула вперед. — Алло, Дэл! — окликнула она Бишопа. При звуке знакомого голоса веселье застыло на лице Дэла, и он медленно и неохотно повернул голову. Фрона откинула капюшон своей кухлянки, и лицо ее, свежее и румяное от мороза, показалось на фоне темного меха лучом света в грязном кабаке. Они все знали ее. Кто же не знал дочери Джекоба Уэлза? Дева с испуганным криком выронила ложку, а Корнелл, растерявшись, еще больше размазал по лицу желтые пятна и в замешательстве опустился на ближайшую табуретку. Одна Карибу Бланш сохраняла самообладание и тихо смеялась. Бишоп заставил себя сказать: «Алло!»-но не нарушил этим воцарившегося молчания. Фрона подождала минуту, затем произнесла: — Добрый вечер, господа. — Сюда! — Вэнс пришел в себя и усадил ее у плиты, напротив Бланш.Поскорей снимайте вашу обувь и остерегайтесь жары. Постараюсь что-нибудь найти для вас. — Холодной воды, пожалуйста,попросила она.Это лучше всего при отмораживании. Дэл принесет мне воду. — Надеюсь, это не серьезно? — Нет.Она покачала головой и улыбнулась ему, стараясь снять обледенелые мокасины.Успела промерзнуть только поверхность. |
