Гарри побрел дальше. Он не мог понять, куда, черт возьми, подевался этот Пенникотт. Абсолютно никаких признаков активности полиции. Сержант сказал, что ему нужно собрать больше доказательств, но ведь никто ему не мешал приехать в Апулдрам, чтобы навести справки. И Уайт, и Брук как-то связаны с коттеджем, Пенникотту это уже известно.

Зигзаг молнии расколол небо, а через несколько секунд снова грохнул раскат грома. Гарри поднял взгляд, размышляя, где сейчас безопаснее – под деревьями или на открытом воздухе.

Расставшись с Пенникоттом и вернувшись домой на Норт-стрит, он обнаружил, что Конни ушла, прождав больше часа. Потом увидел записку, которую она оставила ему на подносе в холле: она просила его как можно скорее приехать в Блэкторн-хаус. Писала, что должна ему что-то сказать. Под этой впопыхах нацарапанной запиской стоял постскриптум, даже в такой мрачный момент заставивший его улыбнуться.

«Очень красиво. Вы, без сомнения, настоящий художник». И внизу: «Спасибо. К. Г.».

Он намеревался выполнить ее просьбу, но, добравшись до окраины Фишборна, понял, что лучше сначала побывать в коттедже «Фемида». Ему отчаянно хотелось увидеть Конни, но коттедж «Фемида» был их единственной зацепкой, и, если Пенникотт не собирается действовать, значит, действовать будет Гарри. Он никак не мог бросить сейчас своего старика.

Он знал, что Конни поймет. Она ведь тоже любит своего отца.

К своему удивлению, он заметил, что по дороге катит двуколка без возницы. Кроутеровская? Гарри увидел белки глаз лошади, обезумевшей от грома и свиста ветра, и схватился за поводья. Лошадь встала на дыбы, но Гарри удержал ее и долго возился со сбруей, пока не распряг. Как, черт возьми, эта лошадь до сих пор не покалечилась? Гарри толком не умел обращаться с животными и не знал, как будет лучше: привязать лошадь и поискать кого-нибудь, кто ею займется, или отпустить на волю. Прямо над головой грохнул еще один удар грома, и решение было принято за него. Лошадь вновь встала на дыбы и вырвала у него из рук поводья. Он не смог их удержать. Теперь можно было только надеяться, что лошадь сама найдет обратный путь в Фишборн.

Гарри поскользнулся в грязи и чуть не упал. Он тяжело брел по тропинке, и с каждым шагом ботинки увязали все глубже. Наконец он с облегчением увидел впереди, в конце дороги, маленькое здание на большом участке земли. Справа лес, прямо впереди море. Гарри предположил, что это, должно быть, и есть коттедж «Фемида», хотя для столь скромного домика такое название казалось слишком вычурным.

Он убедил себя, что отец там. Теперь, добравшись на место, он не знал, как лучше поступить. Если старик здесь и его удерживают против воли (несмотря на все невысказанные инсинуации Пенникотта, это было единственное объяснение, которое Гарри был готов принять), то ни в коем случае не следует вваливаться туда с риском все испортить. Гарри подумал, что, вполне возможно, Пенникотт уже здесь, хотя никаких следов его присутствия не заметил.

Сильный порыв ветра едва не сбил его с ног. Промокшая насквозь одежда тяжело облепила руки и ноги. Гарри понимал, что долго оставаться снаружи невозможно. Он огляделся в поисках места, откуда можно было бы наблюдать за домом. Поднял воротник, пригнулся пониже и побежал к чему-то похожему на угольный погреб в дальней части коттеджа. Сгодится пока.

Едва укрывшись там, он снова подумал о Конни. Он надеялся, что, какие бы неприятные факты ни всплыли о ее отце, она сумеет с этим справиться. Гарри твердо решил, что будет рядом с ней, как бы ни сложились обстоятельства.

Милл-лейн. Фишборн

Мельничный пруд вышел из берегов. Вода хлынула через дорогу, к тем домам, что стояли внизу, поднялась на крыльцо и стала просачиваться в щели между дверьми и каменными порогами Пендриллс и Солт-Милл-хаус.

Плащ Пенникотта развевался на ветру. Он поднял руку и снова постучал в дверь Слей-Лодж.