Благодаря зеркалам стал виден восточный угол особняка, который образовывали две стены: ближайшая к бетонному гаражу и та, что выходила на улицу, собственно фасад. У самого угла, где верх стены сада, залитый цементом, из которого торчали куски разбитых бутылок, встречался с кирпичной кладкой стены особняка, рос пучок травы. Задержавшись на этом пучке травы, устройство с зеркалами двинулось дальше, и Цэ, хотя и под углом, но мог теперь смотреть на фасад и стену сада, начинавшуюся с другой стороны дома.

Поскольку угол был достаточно большой и для наблюдения необычный, приходилось долго рассматривать все детали, чтобы понять, что они собой являют.

Глядя через перископ, за один раз можно было охватить взглядом только часть фасада, да и та казалась вытянутым ромбом, и лишь единственная деталь архитектуры особняка видна была без искажений и целиком — это полукруглый каменный козырек, поддерживаемый двумя мощными колоннами, и две каменные ступеньки, на края которых эти колонны и опирались.

Поперек этого каменного крыльца тянулся тротуар, проходивший около дома. В тот момент, когда экс-шофер-наблюдатель наблюдал за тротуаром, по нему прошел мужчина со спущенной камерой от велосипеда в руке. Поскольку Цэ не следил за этим мужчиной, его фигура появлялась и исчезала в зеркале постепенно: сначала появились ступни и ноги, потом — остальная часть тела и лицо, брови на котором исчезли, как только мужчина поравнялся с крыльцом; затем исчезли ступни и ноги, вслед за ними сдувшаяся трубка покрышки, но вот для того чтобы исчезла верхняя часть тела, погрузившись в невидимое, за пределами поля зрения перископа, потребовалось какое-то время, в течение которого мужчина сделал определенное число шагов.

После того как мужчина со спущенной камерой велосипеда прошел, тротуар продолжительное время оставался пустым.

На одном участке кладки, искаженной такой необычной перспективой, видна была при помощи самодельного перископа ниша, которая только опытным наблюдателем воспринималась как углубление для коричневых ворот, сделанных в стене сада с другой стороны особняка. Из этой ниши вдруг появился покачивающийся зонтик, а вслед за ним полненькая женщина, одетая в пальто цвета нефрита, в маленькой шляпке и с корзинкой в руке. Из-за трещины в одном из зеркал ее внешний вид неожиданно изменился: она выглядела высокой и стройной.

Она повернулась лицом к юго-востоку, пошла в этом направлении по тротуару и начала приближаться к перископу. Цэ стал намеренно следовать за ней своим самодельным устройством, чтобы сохранять в поле зрения всю ее как можно дольше.

Кажущаяся стройной из-за трещины, полненькая на самом деле женщина посмотрела через дорогу в сторону кафе. Она немного приподняла свой зонтик и покачала, как бы приветствуя кого-то, находящегося за дорогой.

— Что сказал бы Джордж, если бы он смог увидеть, как ты заигрываешь со стариной Уаттом? Он посадил бы тебя под замок, вот что он сделал бы, голубушка!

Женщина шла, а зеркала делали свое дело — фигура ее странно исказилась. Ноги ее исчезли почти целиком, видны были только носки высоких ботинок, закрывавших ступни до лодыжек. И в то же время необычайно сильно выдавались вперед грудь и живот.

Женщина шла, и на ее лицо постепенно наползали лоб, волосы, и наконец его полностью скрыла шляпка, на которой чахли искусственные цветы, напоминающие розовые, голубые и желтые снежинки. Она переместилась, и Цэ передвинул свой перископ, чтобы удержать ее в поле зрения.

Теперь видна стала верхняя часть ее головы и шляпка на макушке, увеличившаяся в размерах.