Оба мужчины замерли перед видением, парившем в пространстве. Они смотрели через фотографию в рамке, которая стояла на столе, на Домоладоссу, вернувшегося с обеда в благостном расположении духа.

Домоладосса во время отдыха пришел к предварительному выводу. Вероятность Эй содержит в себе ключик ко всем вероятностям, находящимся вне ее. Они когда-то разрешили загадку своей природы, но едва ли возможно посетить этот мир. Он уселся за стол и взял доклад, желая узнать, что делал Цэ, скрывавшийся на чердаке гаража.

Даже в центре чердака, там, где крыша поднималась на самую большую высоту, было все-таки так низко, что Цэ не мог полностью выпрямиться. Он пригнулся и прошел к передней стене гаража, там в бетонной плите проделано было небольшое окно. Оно было квадратное, каждая сторона полметра длиной. Перекладина и стойка делили его на четыре равные части. Три из получившихся квадратиков покрывала уличная пыль. А стекло нижнего левого когда-то разбили и так и не вставили. Все окно сделано было так, что не открывалось. Подоконник располагался в двух третях метра от пола; Цэ подошел и присел на корточки, таким образом, его глаза смотрели теперь над подоконником прямо в окно.

В правой руке он держал кусок сладкого пирога, от которого время от времени откусывал.

Он смотрел через окно на дорогу. Дорога бежала на юго-восток. На другой стороне ее шел широкий тротуар; высокий мужчина, одетый в черный комбинезон, в фетровой шляпе, шагал по тротуару, на некотором расстоянии вслед за ним двое мужчин в голубом несли носилки, на которых лежал велосипед со спущенными шинами, рама велосипеда крови. Проезжая часть дороги покрыта темным зернистым материалом. Автомобили ехали сейчас по ней, у четырех из них к радиаторам привязаны черные траурные ленты из крепа.

По сторонам дороги в основном тянулись высокие кирпичные стены, обычно утыканные поверху осколками разбитых бутылок, или с маленькими оградками, металлические вертикальные прутья которых были заострены и смотрели в небо, напоминая короткие дротики. Кое-где стояли теплицы, где можно купить цветы; пивные и пивоварни; вот и лечебница, в которой бедняков бесплатно освобождали от домашних животных, убивая бессловесных тварей; конечно, видно было и кафе.

Два больших, как у всех магазинов, окна этого кафе располагались по обеим сторонам слегка утопленной в стене двери. Перед ними стояли небольшие столики, на которых был разложен самый разнообразный товар: овощи, апельсины, отрезы ткани, газеты. Над входом висела широкая доска с надписью «Канцтовары Джи Эф Уатт Бакалея Каф Мануфактура». Через окно видно было, что и внутри магазина самого разного товара не меньше. Джи Эф Уатт стоял перед одним из окон, сложив руки на груди, и смотрел через дорогу.

Цэ запихнул последний кусок сладкого пирога в рот и потер пальцами правой руки пальцы левой.

— Она не такая уж плохая, старушка Виолетта.

На полу под окном лежал самодельный прибор. Он был собран из шести металлических цилиндров длиною около десяти сантиметров каждый. Верхушка первого цилиндра входила в нижнюю часть второго, верхушка второго — в нижнюю часть третьего и так далее, в результате получалась трубка около сорока четырех сантиметров длиной. Внизу и вверху были сделаны отверстия, так, чтобы получились маленькие скобы, которые могли бы удерживать в определенном положении два зеркала, вставленные в эту трубу — одно наверху, а другое внизу. Зеркала размещены были под углом в сорок пять градусов к оси всего инструмента, напротив них находились круглые отверстия, аккуратно вырезанные в стенках цилиндров. Всякий, кто посмотрел бы в отверстие, с одного конца трубы, увидел бы в зеркале то, что отразилось во втором зеркале, размещенном с другого конца. Понятно, что этот прибор был самодельным перископом.

Цэ поднял самодельный перископ с пола и просунул его одним концом в нижнюю левую часть окна.