Цэ открыл ее и выглянул.

То количество света, которое еще попадало в сад, превращало некоторые предметы и растения в плоские силуэты. За только что открытой дверью стояла высокая кирпичная стена, тянувшаяся от этой двери на юго-запад. Она еще сохраняла свой цвет на фоне неба, хотя верх ее, вооруженный острыми черепками разбитых бутылок, вмазанными в цемент, казался абсолютно черным, видимо, потому, что служил границей между светлым и темным цветами. Дальше, там, где начинался «протопленный» сад, глаза Цэ не различали никаких деталей: все поглощала полная темнота; плавно поворачивая голову, он на фоне облаков северной части небосвода увидел резкие очертания ветвей яблонь и груш. Немного в стороне от этих деревьев, частично скрываемый их ветвями, стоял старый кирпичный каретный сарай. Конек крыши этого строения резко поднимался над неразличимой массой земли, растений, лежавших за усадьбой мистера Мери. Прямо под крышей было сделано круглое окно, которое выступало на темном фоне кирпичной кладки благодаря слабому мерцанию желтого огонька, горевшего внутри старого кирпичного здания.

— Все у тебя в порядке, приятель! Тебе наплевать на все и всех, кроме самого себя. Однажды...

С правой стороны от Цэ поднимался из земли большой и темный особняк, закрывая своим корпусом остальные части сада. В окнах отражалось только сумрачное небо. Правда, окно столовой намекало на какое-то освещение, вовсе не объяснимое наличием второго окна, находившегося за углом особняка; второе окно не целиком, но все же было видно через первое, ближайшее к Цэ. Он долго и пристально всматривался в окно столовой.

Цэ не приближался к стене особняка. Он начал идти медленно, осторожно делая шаг за шагом, от гаража параллельно окнам особняка и продолжал вглядываться в сумрачную пустоту столовой. Шаг за шагом, шаг за шагом — и комната постепенно разворачивалась перед ним. Ничего не было видно, только смутные очертания — частично темные, частично слабо отражавшие тусклый свет — позволили ему скорее предположить, чем увидеть местоположение столешницы обеденного стола.

Трава под его ногами оставалась мокрой. Сырость и влага просачивались сквозь ткань носков. Небо все еще, конечно, слабо освещало траву под ногами Цэ. Несколько кусочков странного белого материала лежало рядом со ступнями ног. Всмотревшись, он установил, что это часть перьев голубя, пойманного кошкой.

С того места, где он стоял теперь, стало возможно определить, что за свет падал в столовую и откуда. В дальнем от окна углу комнаты находилась дверь. Ее оставили полуоткрытой. Свет попадал в столовую от какого-то светильника за этой дверью. С того места, где в траве газона среди перьев голубя стоял сейчас Цэ, можно было разглядывать через полуоткрытую дверь коридор. Немногое в нем сейчас бросалось в глаза: алая дорожка да полоска стены, обшитой панелями, около которой стоял комод из темного дерева. Один конец этого комода скрывала полуоткрытая дверь. На стене, над комодом, висела картина, убранная в рамку. Что на ней изображено, установить было невозможно, зато преобладание красных тонов Цэ отметил сразу. Никого в коридоре. Уши экс-шофера не могли уловить ни единого звука, который бы долетел до них из особняка.

Небо темнело, наконец все его части стали одинаково темного и непонятного цвета. В саду стало почти абсолютно темно. Только неровный край стены с одной от Цэ стороны и резкие очертания особняка с другой, да еще слабый мерцающий желтый огонек в старом кирпичном строении выступали из мрака. В доме тихо. Ни звука, ни шороха.

Следуя обратным курсом параллельно особняку, Цэ вернулся к гаражу. Дверь в задней стене оставалась распахнутой. Он открыл ее еще шире и вошел в гараж. Потом захлопнул ее за собой.

Черный автомобиль в гараже, казалось, полностью поглощал свет.