— Что есть трубач? И все восемь заплывов — разве так можно?, — искренне удивляюсь теперь уже я.

— Трубач, Стесев, это тот, кто «трубит» тренировки. То есть прогуливает. А восемь заплывов не просто можно. Нужно, Стесев, — назидательно нависает надо мной Смоляков. — На скоростную выносливость как раз оно. В зачёт пойдёт лучший результат из восьми заплывов, не переживай.

— Да мне-то оно вообще, — провожу открытой ладонью от горла до паха и выпрямляю руку в сторону окна. — Параллельно. Пусть спасибо скажут, что вообще плыву за лицей… Вместо оплаченных в нём занятий…

— Стесев, ты это брось. — Неодобрительно качает головой Смоляков. — Должен прийти первым во всех заплывах… Кстати! От физкультурного колледжа плывёт команда ватерполистов; и основной, и запасной составы. Вот там есть пара сильных человек, на сотне они тебя потерзают. Может быть.

— Потерзают они вас, Виктор Александрович, а не меня, — философски не соглашаюсь со Смоляковым. — Если будете за меня переживать. Мне-то под водой не видно, кто как идёт. Особенно дальше второй от меня дорожки. Кстати, а как вы договорились, что меня во все восемь заплывов включат?

— В этот раз моя очередь быть главным судьёй соревнований, — не глядя на меня, смотрит поверх моей головы куда-то Смоляков. — Да! Чуть не забыл! Твой преподаватель не заявлял тебя на двести, потому это за него сделал я. Скажешь ему, чтоб переписал заявку, хорошо?

— Да когда ж я это ему скажу?, — понимаю, что пора торопиться. Не люблю небрежности. — Вон заплывы через десять минут, а я, вы говорите, во всех…

— В этот раз первыми поплывут бабы, — снисходительно хлопает меня по плечу Смоляков. — Во-о-он подойди, программу можешь почитать на доске, — Смоляков подбородком указывает на доску у бассейна, где висит программа соревнований.

* * *

На четыреста, вопреки заявлениям моего школьного физкультурника, заявлены не три, а как бы не все полтора десятка человек: физкультурный колледж, видимо, тоже решил потерзать свою ватерпольную команду.

Я успеваю почитать всё, что есть на доске (состав судей, программа соревнований, порядок и состав заплывов, порядок награждения и так далее); помочь Смолякову в роли хронометриста (не хватало одного человека на восьмую дорожку в первый женский заплыв); после чего наступает пора готовиться лично мне. Так как стартуют четырёхсотки у мужчин.

— Ты далеко не убегай после первого заплыва, по четыреста будет всего два заплыва, второй ты тоже плывёшь, — между делом говорит мне Смоляков, когда я уже сижу на тумбочке за две минуты до старта. На восьмой, самой дурацкой дорожке из всех возможных.

— Виктор Александрович, ну вы даёте, — качаю головой. — А двухсоток тогда сколько будет?

— Три, — весело улыбается Смоляков. — Да ладно, не парься! Давай так сделаем… Давай потренируем ещё и тактику. Первые четыреста ты сейчас идёшь на ноль-семьдесят пять от возможного. Вторые — в полную.

— А на восьми сотнях по одной я потом не умру?

— Да не должен, — задумчиво окидывает меня взглядом Смоляков. — Ещё ж бабы будут плыть, восстановишься… Ну на край, сниму тебя с пары сотен. Всё, на старт!

На четыреста метров, с первой по седьмую дорожки, на тумбочках стоят здоровенные лбы из физкультурного колледжа, которые свистят, острят, шутят, и снисходительно свысока смотрят на учащихся других учебных заведений, включая меня.