Сама опера «ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН» оказывается помпезным мероприятием, куда не только мы оделись, как на приём к королеве. По приезде в саму оперу оказывается, что весь класс оделся аналогично. Нас с Леной привезла машина её отца, вернее, банка; с водителем которой Лена оговаривает место и время встречи по пути обратно.

Мы собираемся классом перед главным входом в театр, где наша классная нервно пересчитывает нас и собирает у всех мобильные телефоны, которые складывает в один большой пакет и обещает раздать обратно на выходе.

— Стесев, твой телефон?, — упирает мне палец в грудь классная, когда до меня доходит очередь.

— Я без телефона сегодня, — киваю на Лену. — Я с опекуншей. У неё телефон есть, я не брал.

Лене достаётся немало любопытных взглядов как от женской, так и от мужской половины класса, но она делает вид, что не обращает на это внимания.

Разумно умалчиваю о том, что в опере, по моим прикидкам, пульт Саматова в сто раз полезнее телефона.

Кстати, многие одноклассники также пришли с родителями. Некоторые родители знакомы между собой, но почти все без исключения, вслед за своими детьми, исподтишка изучают Лену. Надеясь, что это незаметно.

Ловлю себя на том, что мне это приятно, о чём тут же делюсь с Леной, приподнимая голову, чтоб шепнуть ей на ухо:

— Слушай, а на тебя все пялятся. Но мне приятно. Кстати, а ты не комплексуешь, что на голову выше меня на каблуках?

— Что пялятся, вижу и чувствую, — улыбается уголком рта Лена, вежливо наклоняясь ко мне. — Из-за роста не комплексую уже лет десять. И кстати, ты обещал вырасти, — Лена незаметно щипает меня за бицепс, показывает язык и направляет нас в сторону лестницы.

На меня представление впечатления не производит.

К музыке я равнодушен, чтоб не сказать больше. Громкая музыка лично во мне стимулирует частоты стресса. С которым борюсь всё представление.

Громкая классическая музыка, ещё и в исполнении симфонического оркестра, раздражает вдвойне. Своей неактуальностью.

Пытаюсь дремать, пользуясь тем, что взял билеты в ложу и рядом с нами особо никого нет, но Лена пресекает эти попытки ударами локтя мне по рёбрам и змеиным шипением на ухо:

— Мел-л-л-лкий, не поз-з-зорь меня-я-я, люди же могут смотреть!

В антрактах действительно приходится раскланиваться со знакомыми Лены, которых на единицу площади фойе оказывается больше, чем я мог даже представить.

Впрочем, я только здороваюсь, а потом держусь чуть позади Лены. Предоставляя вести беседы ей самой.

На меня украдкой поглядывают с интересом, но откровенным любопытством не докучают, слава приличиям.

До конца представления ничего интересного не происходит, хотя расслабиться лично мне не удаётся.

По окончании, всё происходит точно в соответствии с прогнозами Лены: куча людей у выхода, вереница машин на въезд, ещё большая вереница на выезд.

Мы заходим за угол театра, где на параллельной улице в оговоренном месте нас ждёт машина. Лена звонит моей классной, сообщая, что меня она забрала и что меня можно не искать.

— Вообще, конечно, смешно, — веселится Лена по пути домой. — Отчитаться классному руководителю, что забрала парня.

— НУ, я не набивался, — деликатно напоминаю подоплёку. — Я же не сильно рвался сюда. Это же ты хотела пойти. Кстати, вот скажи. Эти сорок раз, что к тебе кто-то подходил, стоили того, чтоб терпеть эти часы громыхания над ухом?

— Мелкий, ты дремуч, — косится на меня Лена. — Отличная музыка, отличное исполнение.