Частоты несложные, «тяжёлой» онкологией и не пахнет, и вообще ощущения как у штангиста с «пустым» грифом, без блинов.

— Ирина, мне сейчас нужно по своему плану на второй этаж, примерно сорок минут. Сможете так пролежать, не двигаясь, пока я не вернусь?

— Вполне, — глухо раздаётся голос лежащей на животе Ирины из-за сложенных «домиком» под головой рук. — Наташа, ты же тут пока?

— Час подожду.

— Если кто-то к вам всё же на приём явится, Наталья сможет принять по педиатрии вместо Ирины?, — спрашиваю от двери.

— Конечно…

* * *

Возвращаюсь через сорок пять минут, снимаю иглы, для себя отмечая изменившийся даже цвет лица Ирины.

Улыбаюсь собственным мыслям, сажусь на стул у стены и закидываю ногу на ногу.

— Хм, а ведь и правда покраснела, — недоверчиво поворачивает руками логову Ирины к свету Наталья. — А чувствуешь что?

— Ну, полегче стало, — сдержанно оглядывается на меня Ирина. Затем всё же обращается ко мне. — Саша, а как надолго этот эффект? И попутно, можешь пояснить что это было?…

— … так что, эффект этот на ближайшее неопределённое будущее. Может, и на годы. С моей точки зрения, типичный программный сбой на локальном клеточном уровне. Корректируется заменой частот на «родные», которые у вас и были сбиты. — Заканчиваю небольшую лекцию. — Единственный момент, даже и у вас полагается понаблюдать. Я бы одним сеансом не ограничивался: нужно понять, насколько ваш собственный организм «держит» правильные частоты. Знаете, это очень похоже на переустановку компьютерной программы. Даже переустановленная, тоже может «слетать». Понаблюдаем с недельку?

— Конечно. Тем более сейчас как раз осенний смог по городу пойдёт, моя погибель, — задумчиво смотрит на меня Ирина.

— А как это работает в случае с инфекциями?, — Наталья, нервно ходившая по кабинету до этого, опирается на стол и пронзительно смотрит на меня. — Грудничку ты вот так десяток иголок не поставишь!

— Ну, вообще-то, иголки нужны были для того, чтоб заменить моё отсутствие в течение получаса, — признаюсь. — Если бы мне не было нужно на второй этаж, я бы их не ставил. В случае с Ириной, нужно было исправлять её собственные погрешности организма. А с инфекциями как раз проще: они же распознаются иммунной системой и так. Ну, в нашем с вами случае, распознаются… Нам просто нужно эту чужеродную флору из живой сделать мёртвой. Пресечь размножение. А дальше организм всё сделает сам.

— Для организма такое твоё воздействие не опасно?, — недоверчиво щурится Наталья.

— Давайте разберём физику процесса, — терпеливо придвигаюсь к столу и начинаю рисовать на листке из принтера. — Вся эта флора имеет свои частоты, за рамками которых существовать не может. Не знаю, почему. С человеческими, эти частоты не имеют ничего общего и не совместимы — находятся в совсем других диапазонах. И очень контрастно от них отличаются. Очень. Вот мы как раз и меняем им частоту на нашу, человеческую. Гибнут моментально. — Смотрю по очереди на врачей. — Мне кажется, эта система внутренней санации вообще есть у каждого человека. Ну, должна быть, от природы. Организм гораздо умнее, чем нам дано понять. И методы санации у него включают не только «биохимические» инструменты. А и вот… Как нам с вами попробовать посотрудничать так, чтоб выполнялись три условия?, — задаю вопрос без перерыва или какого-то перехода.

— Какие условия?, — почти синхронно спрашивают Ирина с Натальей.