— Сегодня лично у нас в стране стоит тот же руководитель, — продолжаю, отсмеявшись, — который с восемьдесят шестого по девяносто первый в составе СССР уже потерпел одно поражение как руководитель нашей же страны, на момент соревнования тех Систем. Я не утверждаю, что Союз распался исключительно из-за нашего лидера! далеко не самой первой, сказать мягко, скрипки в оркестре, я сейчас о республиках. Но сегодня наш уже один раз проигрывавший лидер снова в первых рядах! Более того. Он тридцать пять лет бессменно у власти. Что это за Система, которая позволяет такое лидерство? Есть мнение, что процесс-то идёт тот же самый. И лично с моей точки зрения, итог будет тот же.

«Взрослые» было вскидываются, но Роберт Сергеевич поднимает руку:

— Я тут вроде как единственный, кто именно по этим процессам, потому… Саша, а ты исключаешь, что он мог работать над собой? Эволюционировать? Вырасти как лидер, в конце концов?

— Не исключаю, конечно, — снова пожимаю плечами. — Но мы возвращаемся к тому, с чего я начал. Вы видите себе соревнование личностей либо несоответствие должностям личностей. А я — в первую очередь несовершенство Систем. У нас нет конкуренции во власти. И в политике будет как с экономикой. Система не саморегулируемая. Впрочем, время нас рассудит. — Я собираюсь закруглиться и не муссировать больше достаточно не праздничную тему, но «взрослые» почему-то с энтузиазмом подхватывают её вместо меня.

— Общие слова, — машет рукой Бахтин. — Конкретика?

— Вам не понравится, — смеюсь я. — Оно как раз по вашей части. Конкуренция в политике — это наличие нескольких альтернативных партий. С моей ученической точки зрения. Ну или, говоря по-современному, нужно хотя бы наличие оппозиции, как того самого конкурентного маркера, который и в политике «может завтра оставить тебя голодным». Отсутствие реальной оппозиции в стране — путь к стагнации. Какой бы ни был классный лидер, моему поколению кажется, при односторонней монархизации откат в регресс неизбежен.

— Да ну, что, хочешь сказать, за эти годы ничего положительного не было сделано?, — сводит брови Комаровских.

— Наоборот. — Отрицательно качаю головой. — Я особо не застал, но дед с бабкой до сих пор в восхищении: помните ввод ЦОНов? Ввод правила одного окна? Какой прорыв был, да?

Бахтин, Комаровских и отец Лены заинтересованно кивают.

— А Его лозунг «Бизнес — не дойная корова, а священная»? Это уже я застал. — Продолжаю. — А как он ТЕЛЕКОМа менеджеров за сверхзарплаты прямо в прямом эфире уволил и даже кажется посадил?

В этом месте на Бахтина накатывает какое-то просветлённое выражение лица, он переглядывается с Робертом Сергеевичем, с Комаровских, быстро разливает в три рюмки и они, чокнувшись, с улыбкой выпивают.

— Они участвовали, — поясняет мне с плеча Лена, с усмешкой наблюдая за «взрослыми». — Но ты продолжай, мне уже самой интересно…

— А дальше всё яснее ясного, — наклоняю голову к плечу, касаясь виском лба Лены. — Эти изменения — в прошлом. Стране надо идти вперёд сегодня, а к восьмидесяти годам любой человек выдыхается. Особенно если он достаточно тяжело пахал последние тридцать пять лет. Порой без отпусков, без выходных, без сна. Я уважаю Нашего, и речь, как я уже сказал, не о его личности. Речь о том, что Система никуда не годится. Лично моё мнение: чтоб заставить мозг восьмидесятилетнего лидера — энергозависимую систему — работать с полной отдачей, его личной самодисциплины на каком-то этапе В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ будет мало, вне зависимости от его личности.