Присматриваюсь.

— Чёрт их поймёт. Всё совсем не так, как у людей. Как сравнивать электродвигатель с внутренним сгоранием, — отвечаю через минуту. — Похоже, вот у этих печень барахлит, — указываю на одну из клеток. — Больше особо ничего не вижу.

— За мной, раз на личных основаниях, — командует Араб и, подхватив клетки, направляется на улицу.

Саматов поднимается и шагает следом за нами.

— Вот тут, — на улице, отойдя метров двадцать от коттеджа, Араб ставит клетку на высокий бордюр, огораживающий какой-то люк. — Можешь вот прямо сейчас, прямо тут, сделать что-то с любой из этих мышей?, — Араб вытаскивает одну из мышей из клетки, сажает её на бордюр. Мышь не делает ни малейших попыток куда-то двинуться. — Например, с этой.

— Напрашивается само собой дать ей по печени, — бормочу, пытаясь сформировать сигнал. Через несколько минут бесплодных попыток, сообщаю. — Навскидку: чтоб сделать с ней что-то плохое конкретно через её печень, несколько дней провожусь. Причём без гарантии: двадцать четыре часа подряд лично я на неё «дуть» не смогу. А на утро надо засекать, откатываются назад или сохраняются изменения и программы, «подвешенные» мной на неё с вечера. С опухолью, например, поначалу было так, что изменения откатывались. В ноль. По логике, процесс может быть зеркальным и тут.

— Так, давай теперь эту. — Араб меняет мышь на бордюре. — Если начать с сердца и мозга. Можешь посмотреть варианты?

Моих попыток «присмотреться» к сердцу мышь вообще не замечает. Как и я не замечаю ни малейшего эффекта от своих усилий. Амплитуду даю на максимуме, как тогда в отделении за решёткой, когда развлекался с ушами сержанта из дежурной службы или откуда он там был.

Но как только пытаюсь «давануть» на сосуды мозга, мышь, как подстреленная, молнией стартует с бордюра и в мгновение ока скрывается в траве. Под наши удивлённые взгляды, спрыгивая с приличной высоты на землю.

— Сердце она даже не заметила. Я тоже. На мозг ты сам видел, как отреагировала, — добросовестно докладываю, повернувшись к Арабу. — Будем ловить? Или новую?…

Саматов давится от смеха, хлопая по плечу Араба:

— Не надо новую. Пойдёмте, попробуем то же самое, но не на солнце. Араб, у тебя были же мысли…

В привычном уже помещении, ещё через десять минут бесплодно потраченного времени, поворачиваюсь к Арабу:

— Араб, спасибо за поле для эксперимента… Я для себя всё понял, скажу откровенно. Даже если ваша идея и верна, и оказание угнетающего влияния через, как вы говорите, «дистантную передачу сигнала», возможно, то наработка методики такого воздействия соизмерима знаешь с чем?

Араб с Саматовым вопросительно смотрят на меня.

— С разработкой системы типа каратэ. Или аналогичной. С ноля. — Спасибо Котлинскому, подтянувшему мой теоретический уровень в названиях тогда после супермаркета. — Научиться бить кулаком, с точки зрения сложности, гораздо проще, чем то, что мы сейчас пытаемся сделать. Однако я не слышал, чтоб кто-то на коленке за три минуты родил хотя бы бокс… как систему. Я сейчас с Анной, говоря этой аналогией, отрабатываю один-единственный удар. Всё это время.

— Я понял, — ничуть не огорчается Араб. — В два часа уложились. С анализом ситуации.

— Это не всё. — Останавливаю его рукой. — Я сейчас, позависав над этими вашими хомячками, точно понимаю, что может быть индикатором, — Саматов с Арабом «вспыхивают» интересом.