— Значит, ее надо умертвить, прежде чем она кого-нибудь задерет.

— Думаю, это и есть цель любого законника, — мрачно усмехнулся Холидей.

— Удивительно, — произнес изобретатель, — я третий раз в одном с Кидом городе, а так и не увидел его воочию.

— Было бы на что смотреть, — успокоил его Холидей. — Самый обыкновенный парнишка с необыкновенными способностями.

— Он тебе нравится, Док? — подозрительно спросил Эдисон.

— За последние годы мне кто только из убийц не нравился… Да, с Кидом мы неплохо ладим, хотя трудно симпатизировать тому, кто готов тебя пристрелить в любую минуту, из прихоти.

— Он ведь пока не может убить тебя.

— Симпатизировать ему от этого не легче, — улыбнулся Холидей.

— Еще говорят, что он очень молод и не очень образован, — сказал Бантлайн.

— Раз уж Джонни Ринго мертв, а Джон Уэсли Хардин сидит за решеткой, я остаюсь единственным образованным стрелком на свободе. Кид в большинстве, пенять ему за неграмотность не очень-то умно, — ответил Холидей. — Что до юного возраста… черт, я самый старый из заметных стрелков, хотя мне всего-то тридцать два. Наша профессия не предполагает долгожительства.

— Думаю, в конце концов я его повстречаю, — сказал Эдисон.

Холидей кивнул.

— Если прежде никто его не застрелит.

— Кому это вообще по силам? — спросил Бантлайн. — Кроме тебя?

Холидей пожал плечами.

— Еще дня два, и плакала его неуязвимость. За голову Кида назначена самая большая награда, ему достаточно будет лишь повернуться спиной не к тому человеку. Это может быть даже не стрелок — просто оголодавший доходяга, который рискнет ради денег и славы и которому достанет смелости выстрелить в неподвижную цель с расстояния футов в двадцать.

— Интересно, почему этого прежде не случилось?

— Потому, что цену за голову Кида задрали всего месяц назад, а еще у него превосходные чутье и рефлексы, и последние несколько месяцев пули его не берут. Ну, — поднялся на ноги Холидей, — пора мне в контору к шерифу, пока он не явился за мной с оружием наготове.

— Не посмеет! — фыркнул Бантлайн.

— Год или два назад он еще разбойничал вместе с Кидом, — напомнил Холидей, — а шерифом заделался потому, что хватило ума сообразить: любой, кто ездит с Кидом, рано или поздно погибает. Либо от руки закона, либо от руки самого Кида.

Холидей ненадолго задумался.

— Мне не доводилось убивать шерифа, хотя я бы с радостью пристрелил Джонни Биэна еще там, в Тумстоуне. Местного представителя закона я тоже убивать не намерен, потому что приехал по другим делам, так что пойду-ка я к нему в контору, пока он сам за мной не явился.

Он покинул бар, вышел в вестибюль и уже оттуда — в изнуряющую жару Нью-Мексико. По пути коснулся полей шляпы, приветствуя двух дам, кивнул знакомому владельцу салуна и наконец дошел до конторы Гаррета.

— Вот, держите, — сказал Гаррет, указав на лист бумаги у себя на столе. — Читать и писать, я думаю, умеете?

Холидей ответил красноречивым молчанием.

— Ах да, — сообразил Гаррет, — вы же дантист, значит, умеете. Опишите все, что произошло в таверне, и оставьте подпись, вот здесь внизу. Тогда мне будет, что предъявить в суде, если кто-то перережет вам тощее горло или похитит вас из города.

Холидей подошел к столу и взглянул на лист бумаги.

— Мне нужны перо, чернила и стул.