Кто-то все же прислушался. К концу практики нештатного врача доктор Сидни Рингголд, декан медицинского факультета, предложил ей читать два курса: один о предотвращении заболеваний и повреждений, вызванных халатностью и непрофессиональными действиями медицинского персонала, а другой — о предотвращении иска о профессиональной небрежности и действиях при его выдвижении. Также ей предложили должность в больнице. Р. Дж. сразу же согласилась. Это вызвало недовольство некоторых сотрудников, однако доктор Рингголд пресек все подобные разговоры на корню.

Саманта Поттер после практики пошла в медицинский институт в Вустере преподавать анатомию. Гвен Беннетт занялась гинекологией во Фрамингэме, а также взяла полставки в клинике планирования семьи. Все три девушки оставались близкими подругами и политическими единомышленницами. Гвен и Саманта, а также еще некоторые доктора с энтузиазмом поддержали предложение Р. Дж. создать при больнице клинику предменструального синдрома. После непродолжительной борьбы с консервативно настроенными коллегами, которые считали это пустой тратой денег, клиника стала полноценной частью больницы.

Все эти противоречия особенно сильно сказывались на профессоре Коуле. Он был уважаемым членом медицинского сообщества, и критика дочери, особенно когда ее называли предательницей коллег-врачей, была ему очень неприятна. Но Р. Дж. знала, что он гордится ею. Он никогда не бросал ее в беде, несмотря на былые ссоры. Их отношения были крепкими, и на этот раз она не колеблясь обратилась к отцу.

14

Последняя пастушка

Они встретились за обедом в ресторане «Пинеролас» в Норт-Энде. Когда Чарли Хэррис впервые пригласил ее туда, она шла по узкой аллейке между многоквартирными домами, потом поднималась по крутой лестнице в помещение, очень напоминавшее большую кухню с тремя столиками. Карла Пинерола была поваром, ей помогала пожилая мать, часто ругавшая ее. Карла была своенравной, сексуальной женщиной средних лет. У нее был муж, который ее бил. Иногда Р. Дж. и Чарли замечали синяки у нее на руках и лице. Потом мать умерла, а Карлу они видели все реже. Она выкупила один из многоквартирных домов и превратила первые два этажа в уютный ресторан. Теперь у нее не было недостатка в посетителях. Среди них были и деловые люди, и подростки. Р. Дж. нравилось это место. Еда была почти такой же вкусной, как раньше. Она привыкла заранее заказывать там столик.

Сев, она увидела, как отец спешит к ней. Он опоздал. Увидев его прогрессирующую седину, она вспомнила, что тоже стареет.

Они заказали закуски, телятину и домашнее вино. Обсудили бейсбол, театральную жизнь Бостона и артрит, от которого отец страдал все сильнее.

Потягивая вино, она рассказала ему, что готовится заняться частной практикой в Вудфилде.

— Почему частная практика? — Он был явно удивлен и обеспокоен. — И почему в таком месте?

— Для меня настало время убраться из Бостона. Не как врачу, а как человеку.

Профессор Коул кивнул.

— Я понимаю. Но почему не перебраться в другой медицинский центр? Или поработать на… Не знаю, на какую-нибудь медицинско-юридическую организацию?

Она получила письмо от Роджера Карлетона из университета Джона Хопкинса. Он писал, что на данный момент у них нет денег для финансирования должности, которая подошла бы ей, однако через полгода он мог бы найти ей подходящее место в Балтиморе. Также она получила факс от Ирвинга Симпсона — ей обещали должность в Пенсильванском университете и приглашали в Филадельфию, чтобы обсудить заработную плату.

— Я не хочу этим заниматься. Я хочу стать настоящим доктором.

— Ради всего святого, Р. Дж.! А кто ты сейчас?

— Я хочу заниматься частной практикой в маленьком городке.