Она улыбнулась.

— Возможно, мне тоже стоит стать отличным торговцем.

Р. Дж. обнаружила, что может разговаривать с Дэвидом на любые темы, что казалось ей небывалой роскошью. К абортам он относился так же, как к Богу, — колебался.

— Я думаю, что у женщины должно быть право спасти собственную жизнь, свое здоровье для будущего, но для меня ребенок — это тоже очень важно.

— Конечно. Для меня тоже. Сохранить жизнь, сделать ее лучше — это моя работа.

Она рассказала ему, что чувствовала, когда удавалось помочь кому-нибудь избавиться от боли, продлить жизнь.

— Это просто космический оргазм. Как самые крепкие на свете объятия.

Он слушал ее рассказы о боли, о собственных ошибках, о случаях, когда она понимала, что человек, пришедший к ней за помощью, страдал от ее действий.

— Ты когда-нибудь прекращала чью-то жизнь?

— Ускоряла ли чью-то смерть? Да.

Р. Дж. была рада, что он не произносил при этом каких-то банальных фраз. Он просто брал ее за руку, смотрел в глаза и кивал.

Иногда он бывал не в духе. Ежедневные заботы мало влияли на его настроение, но Р. Дж. могла угадать, когда у него стопорилась работа над книгой. Когда случался творческий кризис, он брался за физическую работу. Иногда на выходных он позволял ей помочь ему в саду. Тогда Р. Дж. полола грядки, пачкая руки землей. Ей нравилось это влажное ощущение на коже. Несмотря на то, что ей приносили много свежих овощей, ей хотелось выращивать свои. Дэвид убедил ее в полезности приподнятых грядок. Он знал, где можно купить подержанные амбарные балки, из которых получаются отличные рамы.

На ровном южном склоне луга они удалили верхний слой грунта на двух прямоугольных участках, вырезая ровные блоки, как эскимосы для иглу. Потом навалили дерн в компостную яму. После этого выложили будущие грядки небольшими плоскими камнями, используя ватерпас, чтобы убедиться, что они лежат ровно. На каменном основании Дэвид собрал рамы, взяв два слоя дубовых балок для каждой грядки. С балками было трудно управляться.

— Неумолимые, как смерть, и тяжелые, как грех, — ворчал Дэвид, но вскоре ему удалось соединить кромки, скрепив их оцинкованными штырями.

Отложив молот, он взял ее за руку и сказал:

— Знаешь, что я люблю?

— Что? — спросила она с бьющимся сердцем.

— Коровий и лошадиный навоз.

Они взяли его в сарае Крантцев. Смешав навоз с торфяным мхом и землей, они наполнили этой смесью грядки и навалили сверху приличный слой соломы.

— Теперь все это должно осесть. Следующей весной тебе нужно будет лишь убрать солому и посадить рассаду. Потом надо будет добавить перегноя, когда все подрастет, — сказал Дэвид.

Р. Дж. ожидала прихода следующей весны, словно рождения ребенка.

К концу июля в ее работе наметились определенные финансовые тенденции. Она с досадой заметила, что некоторые пациенты пользовались ее услугами, не желая платить. Плата за лечение застрахованных пациентов хоть и медленно, но поступала. Часть тех, кто не имел страховки, просто не могли заплатить, потому Р. Дж. списывала их долги. Ради общественного блага, так сказать. Но несколько пациентов не спешили платить, несмотря на то что вполне могли себе это позволить. Она вылечила Грегори Хинтона, зажиточного владельца молочной фермы, от нескольких язвенных фурункулов на спине. Он был у нее трижды и каждый раз обещал прислать чек. Но так ничего и не прислал.

Проезжая мимо его фермы, Р. Дж. увидела, как он входит в амбар, и повернула машину к его дому. Она приветливо поздоровалась с ним. Ей было любопытно.

— Рад сообщить, что ваши услуги мне уже не нужны. К счастью, фурункулы исчезли.

— Это хорошо, мистер Хинтон.