— Эрик говорил что-нибудь о Мейте?

— Нет. Мы с ним вообще не разговаривали. Время от времени он присылал мне сообщения по электронной почте, но мы с ним неделями не говорили... Однажды, в самом конце болезни... за несколько дней до смерти мамы Эрик зашел ко мне и застал меня плачущей. Он спросил, в чем дело, и я ответила, что мне очень жаль маму... И тут Эрик сорвался, наорал на меня, обозвал дурой, плаксой и неудачницей. Он сказал, что нытьем ничего не добьешься, что нельзя быть такой эгоисткой и думать только о своих чувствах — «купаться» в собственных чувствах, вот как он сказал. Я должна думать о чувствах мамы. Нам всем нужно быть оптимистами, бороться до конца.

— Круто он с тобой обошелся, — заметил я.

— Ничего страшного. Эрик постоянно кричит на меня. Таков его стиль. По сути своей, это огромная мыслящая машина с эмоциями маленького ребенка. Так что, быть может, сейчас у него что-то вроде запоздалой реакции, и он прибегнул к испытанному способу. А вы полагаете, мне нужно беспокоиться по поводу Эрика?

— Нет. Я считаю, ты поступила совершенно правильно, придя к отцу.

— И наткнулась на этого полицейского... Догадайтесь, что сделал папа? Нанял чартерный самолет и улетел в Пало-Альто. Он казался очень встревоженным. А это меня беспокоит.

— Твой отец редко бывает чем-то встревожен?

— Никогда. Он говорит, что тревога является уделом глупцов.

Я подумал: «Безмятежное спокойствие является уделом психопатов». А вслух произнес:

— Значит, ты осталась одна.

— Всего на пару дней. Мне к этому не привыкать, отец постоянно в разъездах. И каждый день приходит Гизелла, горничная.

Во время последней фразы связь пропала, затем снова восстановилась.

— Стейси, откуда ты звонишь?

— Я на пляже, на стоянке у Тихоокеанского шоссе. Судя по всему, приехала сюда прямо из кабинета папы. — Стейси рассмеялась. — Я ничего не помню. Странно, правда?

— На каком пляже? — спросил я.

— Мм, дайте посмотреть... Так, тут указатель, на нем написано... «Топанга», «Пляж Топанга». Здесь очень мило, доктор Делавэр. Шоссе оживленное, но у самого берега никого нет — только один тип бродит по песку... кажется, что-то ищет... у него в руках какой-то прибор... похоже на металлоискатель... Я знаю это место, его видно из окон папиного кабинета.

Ее голос смягчился, стал мечтательным.

— Стейси, никуда не уходи. Я буду там через двадцать — двадцать пять минут.

— Что вы, не стоит.

Мне показалось, она не соглашается только из вежливости.

— Стейси, уважь старика.

Молчание. Щелчок. Я решил, что соединение разорвано. Наконец:

— Запросто. А почему бы и нет? Все равно мне некуда податься.

Похожий на отца, а его отец презирал Мейта и открыто выражал свою ненависть.

Эрик. Любитель путешествовать, исчезающий когда хочет, любящий горы, знакомый с окрестностями. Знающий тихие укромные места, такие как грунтовая дорога, отходящая в горы от Малхолланда.

Настолько импульсивный, чтобы стать буйным? Достаточно умный, чтобы тщательно замести за собой следы? Как далеко могла завести его привязанность к отцу? После смерти Джоанны Ричард пытался связаться с Мейтом, но доктор Смерть ему не ответил. Возможно ли, что Джоанна предупредила его о своем супруге? Понимая, что Ричард обязательно постарался бы помешать ей осуществить задуманное. Именно поэтому она ничего ему не сказала.