– Как насчет бренди, Роджер?

– Ах да, бренди! Совсем забыл о нем и о той небольшой речи, которую сейчас произнесу, – гораздо короче и лучше нынешней. В правой руке вы видите бутылку бренди. Так вот, парни, нисколько не стыжусь. Пока человек честно выполняет свою работу – а лопата это подтверждает, – справедливо, чтобы он чем-то мог себя порадовать. Я всегда готов трудиться, и мало кто еще способен работать усерднее. Да, всегда готов трудиться, и никто не имеет права ожидать от меня большего. И сам никогда не жду большего от тех, кого нанял.

– Верно, Роджер! Несколько капель только помогают, правда? Согревают живот. А, Роджер?

– Теперь перейдем к этим словам: «Эй, Джек, не проглотить ли нам чего-нибудь покрепче?» Ничего не скажешь, славное приглашение. Всегда готов разделить выпивку с хорошим человеком, даже если он простой рабочий.

– Ура! – снова отозвалась толпа. – Верно говоришь! Здоровья тебе, Роджер, и пусть в твоей бутылке всегда найдется капля, чтобы смочить горло.

– Они написали, что я последний новый баронет, – продолжил Скатчерд. – Ничуть этого не стыжусь. Нисколько. Интересно, когда мистер Моффат заслужит честь стать баронетом? Никто не сможет справедливо утверждать, что не в меру горжусь своим титулом. Никогда не выставлял напоказ ни себя, ни свою жену, но не понимаю, почему должен стыдиться, если важные персоны решили сделать меня баронетом.

– Правильно, Роджер, стыдиться здесь нечего! Мы все стали бы баронетами, если бы знали, как заслужить титул! – отозвались слушатели.

– А теперь, когда мы подробно обсудили картинку, позвольте снова спросить: кто такой мистер Моффат? Ему тоже посвящено много картинок, хотя одному богу известно, откуда они взялись. Думаю, ту, что с портновским утюгом, нарисовал сэр Эдвин Ландсер: уж очень натурально. Только посмотрите! Честное слово, тот, кто это сделал, должен заработать целое состояние. А вот на этой мистер Моффат изображен с большими ножницами. Называет себя честью Англии, хотя непонятно, какое отношение честь Англии имеет к портновскому делу. Не могу сказать. Должно быть, мистер Моффат объяснит. Но поверьте, друзья мои: я ничего не имею против портных. Наверное, некоторые из вас тоже зарабатывают свой хлеб этим полезным ремеслом.

– Точно, – пропищал тоненький голосок из задних рядов.

– Хорошая профессия. Помню времена, когда в Барчестере жили портные, способные превзойти в мастерстве даже каменщиков, так что не говорю о них ничего плохого. Но для мужчины недостаточно быть просто портным, нужно делать что-то еще. Вы не настолько любите портных, чтобы послать одного из них в парламент только потому, что он портной.

– Не хотим никаких портных. Нет. И никакого воровства. Смочи-ка горло, Роджер! Уже едва дышишь!

– Нет, пока не устал. Должен еще многое сказать о мистере Моффате, прежде чем устану. Что он такого сделал, чтобы явиться к вам и попросить направить его в парламент? Он ведь даже не портной. Лучше бы им был. В парне, умеющем заработать на хлеб, всегда есть что-то хорошее, но он не портной и даже не сумеет сделать правильные стежки, чтобы залатать дырявую английскую честь. Его отец действительно был портным, но трудился не в Барчестере, а в Лондоне и потому не заслужил вашего доброго отношения. Вот я и спрашиваю: хотите ли отправить в парламент сына лондонского портного, чтобы он все за вас решал?

– Нет, не хотим! И не отправим!

– И я тоже так думаю.