В тот день в Барчестере прозвучало множество красноречивых высказываний. Ко времени выборов сэр Роджер настолько поправился, что смог посвятить себя невероятно тяжелой работе: общению с избирателями с восьми утра почти до заката. Многие назовут выздоровление блестящим. Да, результат действительно великолепен с точки зрения временного использования как физических, так и умственных возможностей, хотя сомнительно, что существует полное выздоровление от той болезни, которой страдал славный подрядчик. Какое количество бренди ему пришлось выпить, чтобы провести необходимую работу, и какой отрицательный эффект на организм могло оказать чрезмерное возбуждение – об этом история стыдливо умалчивает.

Красноречие сэра Роджера отличалось грубой прямотой, но оттого ничуть не хуже действовало на тех, кому предназначалось. Аристократия Барчестера состояла главным образом из церковных деятелей: епископов, деканов, пребендариев и им подобных святых отцов. Трудно представить, что выступления сэра Роджера могли повлиять на них самих и их близких. Эти люди или не голосовали вообще, или же предпочитали железнодорожного героя с целью вытеснения кандидата от клана Де Курси. Затем шли владельцы магазинов, которых также можно считать высокомерной частью электората, невосприимчивой к предвыборному красноречию. Как правило, эти граждане поддерживали мистера Моффата. Но существовал также более низкий класс избирателей – свободные землевладельцы и им подобные мелкие хозяева, которые в этот исторический период имели собственное мнение. Считалось, что доходчивое красноречие сэра Роджера способно на них повлиять.

– Итак, джентльмены, – во всю мощь своего голоса прорычал сэр Роджер из-под портика, украшавшего крыльцо «Дракона Уонтли» – знаменитой гостиницы, где заседала его комиссия. – Кто такой этот мистер Моффат и что сделал для нас? В последнюю неделю в городе появились художники. Одному богу известно, что это за люди. Во всяком случае, лично мне неизвестно. Эти умные парни сообщили вам, кто я такой и что сделал. Не могу сказать, что горжусь своим изображением, хотя и не стыжусь. Вот, смотрите. – Подрядчик поднял одну из картинок и передал помощнику. – Подержи, пока буду объяснять. Вот это я, – указал он тростью на прыщавую физиономию.

– Ура! Ура! Здоровья тебе, Роджер! Мы все тебя знаем! Настоящий парень. Когда в последний раз напился допьяна?

Подобные приветствия вместе с брошенной из толпы дохлой кошкой, которую кандидат ловко отбил все той же тростью, послужили ответом на вступительный раздел речи.

– Да, – невозмутимо продолжил железнодорожный бог, ничуть не смущенный едва не достигшим цели снарядом. – Да, это я. А теперь взгляните сюда: вот эта грязно-коричневая линия обозначает железную дорогу. А предмет в моей руке – не в правой, об этом упомяну чуть позже…

– Как насчет бренди, Роджер?

– Потерпите немного, о бренди расскажу в свое время. Но вот эта штука в левой руке не что иное, как лопата. Должен честно сказать, что никогда не держал лопаты и не умел ею работать. Зато, парни, ловко и крепко держал долото и молоток. Много сотен каменных блоков вышло из вот этих ладней гладкими и ровными. – Сэр Роджер поднял широко раскрытую огромную лапу.

– Да, Роджер, мы об этом знаем.

– Значение этой лопаты в том, чтобы показать, что я строил железную дорогу. Чрезвычайно признателен джентльменам из «Белой лошади» за то, что повесили эту картинку. Она правильная и честно показывает, кто я такой. Я построил эту дорогу, построил тысячи миль дорог и продолжаю строить еще тысячи миль: в Европе, Азии и Америке. Правильная картинка. – Сэр Роджер Скатчерд проткнул произведение искусства своей тростью и поднял над толпой. – Да, правдивая картинка.