– Поверьте, мисс Данстейбл: ни на миг я не задумывался о том, что вы мне приписали! Честное слово, никогда. Вел я себя ужасно глупо, неправильно, можно сказать, по-идиотски, но никогда не имел корыстных намерений.

– В таком случае, мистер Грешем, какие же намерения руководили вашими действиями?

Ответить на вопрос было непросто, и Фрэнк не спешил с попыткой, но наконец заговорил:

– Знаю, что не простите меня, да и не представляю, что это возможно. Сам не понимаю, каким образом все получилось, но одно совершенно точно: никогда, ни секунды я не думал о ваших богатствах – во всяком случае, о возможности их получить.

– Значит, никогда не думали жениться на мне?

– Никогда! – отрезал Фрэнк, прямо глядя ей в лицо.

– Никогда не собирались сделать мне предложение и повести к алтарю, чтобы разбогатеть посредством ложной клятвы?

– Никогда, ни мгновения!

– И никогда не парили надо мной подобно хищной птице над бедным зверьком, которому вскоре предстоит стать добычей? Никогда не смотрели на меня как на достойную пару вашим обширным угодьям и не рассчитывали с моей помощью исправить банковский баланс? Ах, мистер Грешем, – заметив, что Фрэнк совершенно ошарашен чересчур энергичными, сильными выражениями, сказала мисс Данстейбл, – даже не представляете, что вынуждена терпеть женщина в моем положении!

– Я вел себя недостойно по отношению к вам, мисс Данстейбл, за что прошу прощения, но ни разу не задумался о ваших деньгах.

– В таком случае мы вполне сможем и впредь оставаться друзьями, не правда ли? До чего же приятно иметь такого друга, как вы! Кажется, теперь я все поняла: нет необходимости объяснять.

– Прежде всего мне хотелось посмеяться над тетушкой, – все-таки попытался оправдаться Фрэнк.

– Да, теперь все ясно: собирались устроить представление, – согласилась мисс Данстейбл. – Что же, такое намерение можно простить, во всяком случае, оно не подлое.

Возможно, мисс Данстейбл не очень рассердилась, обнаружив, что молодой человек обратился со словами любви, исполняя законы обычного флирта – пусть даже бессмысленного и наивного. Это не было тем привычным оскорблением, против которого мгновенно вооружались сердце и душа, не было той обидой, от которой она уже не единожды страдала.

В итоге они с Фрэнком снова стали друзьями и еще до окончания вечера достигли полного взаимопонимания. Во время долгой беседы наедине леди Де Курси дважды входила в комнату – настолько ей хотелось узнать, как продвигаются дела, – и оба раза удалялась незамеченной. Не оставалось сомнений, что нечто необыкновенное произошло, происходило или должно было произойти. Будь то на счастье или на горе, вмешательство стало бы лишним, поэтому графиня лишь умиленно улыбалась, глядя на воркующих голубков, и выскальзывала так же тихо, как появлялась.

Но в конце концов пришло время ложиться спать, и возникла необходимость нарушить уединение. Фрэнк успел поведать мисс Данстейбл о вечной любви к Мэри Торн, и собеседница горячо поддержала его в стремлении сохранить верность клятве. В ее глазах юная преданная любовь предстала небесно-прекрасной, поскольку сама она не изведала ничего подобного.

– Непременно сообщите о развитии отношений, мистер Грешем, – настойчиво повелела Марта.