– Мэри, Мэри, Мэри!

– Ах да. Ничего, постепенно привыкну. Знаете, мисс… Мэри, вот что я хочу сказать: нельзя ли отказаться от титула? Ханна говорит, что если все сделать правильно, то, наверное, можно.

– Но зачем вам это? Ради памяти мужа надо гордиться титулом. Сэр Роджер заслужил столь высокую честь.

– Да, вы правы, – со вздохом признала хозяйка после недолгого молчания. – Если считаете, что для него это хорошо, то потерплю. К тому же, если заговорю на опасную тему, Луи страшно рассердится. Но, мисс Торн, милочка, такая женщина, как я, не привыкла, чтобы над ней смеялись, если можно что-то исправить.

– Но, леди Скатчерд, – заговорила Мэри, когда вопрос с титулом был улажен, а ее светлость согласилась, что вынуждена нести почетный груз до конца своих дней, – вы упомянули сестру сэра Роджера. Что с ней случилось?

– О, в конце концов судьба ее сложилась очень хорошо, как и судьба ее брата. Но в молодости она была очень несчастна – как раз в то время, когда я вышла замуж за дорогого Роджера…

Леди Скатчерд собралась рассказать историю Мэри, но вспомнила, что виновник ее несчастья – брат доктора и, должно быть, родственник гостьи, и внезапно умолкла.

– Да-да, продолжайте, – подсказала Мэри. – Когда вы вышли замуж за сэра Роджера…

Бедная хозяйка обладала очень скромным светским опытом и не знала, как увести разговор в сторону от той опасной колеи, в которую случайно угодила. В голове столкнулось множество мыслей. В молодости она мало что знала о Торнах, да и потом тоже, за исключением верного друга – доктора, и только сейчас вспомнила, что никогда не слышала о других братьях в семье. Кто же в таком случае мог быть отцом Мэри? Она сразу почувствовала, что было бы крайне неуместно и неприлично напоминать об ужасной вине и не менее ужасной расплате Генри Торна, и столь же неуместно продолжать рассказ о Мэри Скатчерд, но, к сожалению, не сумела прекратить разговор иным способом, кроме как внезапным молчанием.

– Вы сказали, что сестра была очень несчастна, леди Скатчерд?

– Да, мисс Торн… то есть Мэри. Не обижайтесь, постепенно привыкну. Да, очень несчастна. Но, пожалуй, лучше оставить эту тему. Вы же не обидитесь, правда?

Мэри заверила, что не обидится. Конечно, задавать новые вопросы о Мэри Скатчерд она не решилась и перестала о ней думать, чего нельзя сказать о ее светлости. После некоторых размышлений она вспомнила, что у старого священника из окрестностей Барчестера действительно было два сына, один из которых стал доктором в Грешемсбери, а другой бесславно погиб возле садовой калитки. Кто же из них отец Мэри Торн?

Дни в Боксал-Хилле проходили в мирном блаженстве. Каждое утро Мэри выезжала на прогулку на послушном ослике, примерным поведением подтверждавшем похвалы в свой адрес, потом читала или рисовала, прогуливалась с леди Скатчерд, обедала, опять гуляла, и время текло незаметно. Пару раз в неделю приезжал доктор, все вместе пили чай, и потом, по вечерней прохладе, он возвращался домой. Однажды Мэри навестила подруга Пейшенс Ориел.

Дни шли своим чередом до тех пор, пока их спокойное течение не нарушила весть из Лондона. Леди Скатчерд получила письмо от сына: в трех строках тот сообщил, что намерен почтить ее визитом. Пояснил, что собирался отправиться в Брайтон с друзьями, однако почувствовал себя неважно, а потому решил отложить морское путешествие и провести несколько дней у матушки.

Новость не обрадовала Мэри, которая, как и дядя, понимала, что леди Скатчерд предпочла бы одиночество и свободу, но поскольку зло оказалось неизбежным, оставалось лишь поставить в известность доктора и приготовиться к встрече с сэром Луи.

Глава 28

Маленькая победа доктора

Сэр Луи Скатчерд написал матушке, что неважно себя чувствует, а когда приехал в Боксал-Хилл, выяснилось, что вовсе не преувеличил степень недомогания: баронету действительно было плохо.