Глава 28

Маленькая победа доктора

Сэр Луи Скатчерд написал матушке, что неважно себя чувствует, а когда приехал в Боксал-Хилл, выяснилось, что вовсе не преувеличил степень недомогания: баронету действительно было плохо. После смерти отца он перенес несколько острых приступов белой горячки, которые едва не закончились трагически.

Доктор Торн ни разу не упомянул об опасности в Боксал-Хилле, хотя был осведомлен о состоянии подопечного, поскольку дважды ездил в Лондон, чтобы навестить молодого человека, и дважды просил вернуться в деревню и принять материнскую заботу. Во время последнего визита пугал всевозможными дурными последствиями: болезнями, грозившими скорым расставанием с земным миром и его радостями, и наказаниями в виде разорения и бедности в том случае, если расставание задержится.

Однако все предупреждения оказались напрасными, и доктору пришлось довольствоваться компромиссом: он убедил сэра Луи пообещать, что обязательно поедет в Брайтон, но, напуганный новым приступом, баронет отказался от плана отправиться на море и, не уведомив доктора, поспешил в Боксал-Хилл.

В первый день Мэри не увидела сэра Луи, а вот доктор увидел. Получив пугающее сообщение о приезде господина, он отложил все дела и отправился в поместье. Могла потребоваться срочная помощь, и доктор Торн не стал медлить. Перед ним стояла неблагодарная задача попытаться убедить молодого человека отказаться от пагубного пристрастия, раз уж отца не удалось. Доктор Торн понимал, что обязан сделать все, что от него зависит, так как пообещал сэру Роджеру не жалеть усилий. Кроме того, отчаянно тяготило сознание, что, если сэр Луи добьется успеха в самоуничтожении, все огромное наследство перейдет к его племяннице.

Доктор обнаружил баронета в тяжелом, угнетенном, болезненном состоянии. Подобно отцу, Луи был алкоголиком, но гораздо слабее физически. То, что сэр Роджер ежедневно потреблял ежедневно, сожгло бы сына за неделю.

– Вы ошибаетесь, категорически ошибаетесь, – раздраженно заявил сэр Луи. – Дело вовсе не в алкоголе. На прошлой неделе я не пил. Да, совсем не пил, в прямом смысле. Думаю, беспокоит печень.

Меньше всего доктор Торн желал выслушивать мнение пациента о причинах болезни. Да, беспокоила печень. Печень, голова, желудок и сердце. Каждый орган щуплого тела или уже разрушился, или пребывал в состоянии необратимого разрушения. Отец убил себя бренди, сын же обладал более изысканным вкусом и пристрастился к ликерам.

– Сэр Луи, – начал доктор, стараясь говорить как можно убедительнее, – ваша судьба целиком зависит от образа жизни: если не сможете отказаться от проклятой отравы, то все закончится плачевно, и очень скоро.

Мэри предложила вернуться в Грешемсбери вместе с дядей, и поначалу доктор Торн согласился, но леди так просила оставить девушку, что он не устоял. В итоге доктор Торн вернулся, оставив племянницу на попечение леди Скатчерд, и хозяйка с радостью окружила заботой двух милых сердцу гостей.

На следующий день сэр Луи нашел силы спуститься к позднему обеду, и Мэри была ему представлена. Баронет оделся весьма тщательно и, поскольку по состоянию здоровья не мог пить, собрался вести себя как можно любезнее. Матушка прислуживала сыну почти с рабской угодливостью, но в ее заботе чувствовалось больше страха, чем любви. Ее суета раздражала и не давала Луи покоя, но он старался обходиться и с ней, и с мисс Торн вежливо. Больше того, по прошествии недели он стал куда любезнее, чем в первые дни, и чрезвычайно гордился собственной галантностью, обнаружив, что в скучном уединении Боксал-Хилла представляется блестящая возможность проявить светские навыки. Необходимо отдать баронету должное и заметить, что сэр Луи вовсе не был лишен способности к приличной карьере. Если бы встретил и полюбил достойную девушку до того, как увидел бутылку мараскина, его жизнь, возможно, сложилась бы иначе.