– Как поживает Мэри? – спросил он почти шепотом. – Как жаль, что сегодня она не с вами! Но ничего, всему свое время. Скажите, у нее нет новостей?

– Новостей? Каких новостей?

– Уже замечательно. Отсутствие новостей – само по себе хорошая новость. Будьте добры, передайте Мэри мою любовь.

Доктор пообещал. А что еще здесь ответишь, когда стало абсолютно ясно, что страхи племянницы безосновательны?

Фрэнк очень изменился. Если в двадцать один год он выглядел мальчиком, в двадцать два превратился в мужчину, то сейчас, в двадцать три, стал истинным джентльменом, светским львом. Манеры были безупречны, голос звучал мягко, а речь лилась плавно. Он больше не выглядел ни смущенным, ни слишком возбужденным. Единственное, в чем можно было бы его упрекнуть, это несомненное признание собственных достоинств и некоторое самолюбование. Мистер Грешем-младший действительно стал очень привлекательным молодым человеком; высокий, мужественный, прекрасно сложенный, он воплощал тот идеал, о котором мечтают женщины.

«Ах, если бы только он нашел достойную богатую невесту!» – сказала себе леди Арабелла, поддавшись естественному материнскому восхищению сыном. Перед обедом сестры окружили брата и затараторили все вместе. Как же гордились им девочки: таким высоким, сильным, красивым!

– Надеюсь, Фрэнк, не собираешься с такой бородой есть суп? – осведомился сквайр за столом, не переставая подшучивать над патриархальным украшением сына, хотя с первого взгляда было заметно, что он гордится им, точно так же, как все остальные.

– Почему же, сэр? Единственное, что потребуется, это несколько салфеток: для каждого блюда. – И джентльмен принялся за дело, вытирая бороду после каждой ложки, как это принято у бородачей.

– Ну, если тебе так нравится… – пожал плечами сквайр.

– Очень нравится, – подтвердил Фрэнк.

– Ах, папа, только не заставляй его сбрить бороду! – заступилась за брата одна из сестер. – Она такая красивая!

– А я бы с удовольствием использовала ее вместо шелковых ниток для вышивки накидки на кресло, – возразила вторая близняшка.

– Спасибо, Софи: припомню тебе коварство непременно.

– Правда, ему очень идет? Так благообразно, – заметила Беатрис, поворачиваясь к соседу.

– Да, весьма, – согласился мистер Ориел. – Я бы и сам отрастил такую, если бы не опасался гнева архиепископа.

Ответная реплика невесты прозвучала шепотом, так что никто, кроме пастора, не услышал.

– Доктор, помните Уайлдмана? Он два года проработал хирургом в Скутари. Так вот, моя борода – ничто по сравнению с его.

– Хотите сказать, ничего не стоит? – вмешался мистер Газеби.

– Так вот: его борода достает до лодыжек, так что на ночь приходится прятать ее в мешок, чтобы во сне не путалась в ногах! – продолжил Фрэнк, решительно отказываясь замечать неудачную шутку.

– О, Фрэнк! – смущенно вздохнула одна из девушек.

Разговор очень нравился сквайру, леди Арабелле и дочерям. Все они искренне восхищались Фрэнком и с восторгом его обсуждали. Радовал он также мистера Ориела и доктора Торна, который, как известно, имел к молодому герою персональный интерес. Но вот сэр Луи не находил ничего для себя приятного. Несмотря на то что он был здесь единственным аристократом, никто не обращал на него внимания. Хоть гостя и усадили на почетное место, рядом с хозяйкой, она все время обращалась к сыну. Обиженный дурным обхождением, сэр Луи замыслил месть, однако тайное намерение не помешало ему попытаться выйти на первый план.