– Оставьте юристов в покое! – сердито оборвал его доктор Торн.

– Ах, если бы они меня оставили в покое! Вам-то, доктор, терять нечего: ставка мала. Как по-вашему, какой частью моих денег распоряжаются чертовы доктора?

– Чертовы доктора! – в отчаянии повторил сквайр.

– То есть, конечно, юристы. Да, Грешем, мы с вами крепко повязаны. В моих бумагах вы тянете почти на сотню тысяч фунтов.

– Замолчите, сэр! – резко оборвал его доктор Торн.

– Замолчать? – переспросил баронет, явно оскорбившись.

– Сэр Луи Скатчерд, – весомо проговорил сквайр, медленно вставая с кресла, – если не возражаете, прекратим разговор о делах. Пожалуй, пора присоединиться к дамам.

Предложение определенно шло вразрез с желанием мистера Грешема, поскольку меньше всего на свете сэр Луи сейчас годился для общения с дамами, но сквайр выбрал перемещение в пространстве как единственный верный способ прервать затянувшийся симпозиум.

– Очень хорошо, – промямлил баронет. – Всегда готов пойти к дамам.

Он протянул было руку, чтобы наполнить мадерой опустевший бокал, но доктор, быстро поднявшись, твердо возразил:

– Нет, на сегодня достаточно. – И решительно забрал бутылку.

– Что бы это значило? – с пьяным смехом осведомился сэр Луи.

– Конечно, мистер Грешем, идти в гостиную в таком состоянии баронету не стоит. Лучше оставить его здесь, со мной, дожидаться пролетку. Будьте добры, передайте леди Арабелле мои глубокие сожаления.

Сквайр также не смог оставить друга в беде, и они вместе провели время до появления спасительного экипажа. К счастью, ждать пришлось недолго, так как доктор отправил посыльного со всей возможной срочностью.

– Поверьте, безумно за него стыдно, – едва ли не со слезами извинился доктор.

Сквайр крепко пожал ему руку:

– Не переживайте, мне и прежде доводилось видеть пьяных.

– Да уж, – согласился доктор. – Мне тоже. Вот только… – Он умолк, не продолжив мысль и не закончив фразу.

Глава 36

Что, если он не придет снова?..

Мэри узнала о приезде Фрэнка в Грешемсбери задолго до возвращения дядюшки из гостей. За целый год она не получила от возлюбленного ни слова – ни записки, ни весточки, – а ведь в юности двенадцать месяцев тянутся очень долго. Придет ли он к ней, несмотря на запрет матери? Даст ли знать о своем возвращении или напомнит о себе каким-то другим способом? Если нет, что тогда делать? И что делать, если да? Принять решение оказалось так трудно! Так больно чувствовать себя покинутой и так сложно не испытывать одиночества! Мэри продолжала убеждать себя, что лучше бы они остались чужими друг другу, и в то же время едва сдерживала слезы от страха, что отчуждение может произойти. Вероятно ли, чтобы после долгого путешествия по миру Фрэнк все еще любил ее? Нет, надо немедленно забыть злосчастный эпизод с рукой! Но, едва приняв решение, Мэри тут же призналась себе в невозможности забыть мимолетное проявление нежности.

Девушка сидела с книгой, в которой не прочла ни строчки, в ожидании возвращения дяди, чтобы услышать хоть пару слов о Фрэнке. Рассчитывала, что доктор и баронет приедут домой к одиннадцати, а потому очень удивилась, услышав, как еще до девяти возле калитки остановилась пролетка. Сразу раздался громкий сердитый голос дяди, призывавший Томаса. К сожалению, забыв обо всех заботах подлунного мира, Томас и Бриджет счастливо проводили свободное время в парке, под раскидистым буком.

Подбежав к экипажу, Дженет услышала, как сэр Луи потребовал, чтобы его немедленно отвезли в собственный особняк в Боксал-Хилле, и поклялся, что больше не намерен терпеть оскорбительный контроль со стороны бесчувственного опекуна.