– Хорошо. Бедная в условном смысле. Но будь она богатой наследницей, общество простило бы ей происхождение.

– Как просто с ним договориться! – усмехнулся Фрэнк.

– Мир таков, каков есть. Факт остается фактом. Если бы Порлок Де Курси вдруг вздумал жениться на дочери чистильщика сапог без фартинга приданого, то совершил бы непростительный mesalliance, но, если бы дочь чистильщика сапог принесла с собой полмиллиона фунтов, никто бы не посмел сказать против невесты хоть слово. Поверь: это вовсе не мое мнение, а мнение света.

– Да наплевать мне на свет!

– Напрасно, мой мальчик. Жить отверженным ох как непросто! Сейчас тебе кажется, что твоя любовь выше мнения общества, но…

– Да, именно так я думаю!

Несмотря на внешнюю ясность своих рассуждений, сквайр ни на дюйм не приблизился к цели и даже не определился с основной идеей. Опрометчивая женитьба Фрэнка стала бы губительной для Грешемсбери, но что мог возразить отец, учитывая, что в крахе виноват не сын, а он сам?

– Вы ведь могли бы выделить мне ферму, сэр? Думаю, шести-семи сотен акров достаточно. Это возможно?

– Ферму? – удивленно повторил мистер Грешем.

– Да, сэр. Надо же как-то зарабатывать на жизнь. Думаю, в сельском хозяйстве проще добиться успеха, чем в чем-то другом. К тому же на юриста или доктора надо так долго учиться!

Зарабатывать на жизнь! Вот к чему пришел наследник и единственный сын мистера Грешема! А ведь сам сквайр был моложе Фрэнка, когда вступил во владение не обремененным долгами и обязательствами поместьем с доходом в четырнадцать тысяч фунтов годовых! Сравнение невыносимое и постыдное.

– Да, полагаю, с этим проблем не будет. – Мистер Грешем упал в кресло и закрыл глаза, но вскоре опять встал и принялся мерить шагами комнату.

Потом, остановившись перед сыном, спросил:

– Фрэнк, хотелось бы знать, что ты обо мне думаешь.

– Думаю о вас, сэр? – удивленно переспросил Фрэнк.

– Да. Обо мне и о том, что я разорил семью. Ненавидишь?

Грешем-младший тоже вскочил с кресла и горячо обнял отца:

– Ненавидеть вас, сэр? Но разве такое возможно? Вам же известно о моей любви. Прошу, отец, не переживайте об утрате поместья. Мне оно не нужно: проживу и без Грешемсбери. Пусть девочки разделят все, что осталось, а я как-нибудь устроюсь. Пожалуй, отправлюсь в Австралию вместе с Мэри, и там никто не вспомнит о ее происхождении. Но прошу, отец, никогда больше не думайте и не говорите, что я вас не люблю!

Сквайр был слишком растроган, чтобы как-то отреагировать на слова сына, сел в кресло и закрыл лицо руками. А Фрэнк мерил шагами кабинет до тех пор, пока переживания отца не померкли в сознании, уступив место прежним мыслям.

– Можно сказать Мэри, – спросил он наконец, – что вы дали согласие на наш брак? Она будет безмерно счастлива!

Увы, сквайр не был готов дать прямой ответ. Леди Арабелла сделала все, чтобы противостоять желанию сына, и он ей позволил, да и сам считал, что если что-то и способно завершить семейную катастрофу, то именно его безумная женитьба.

– Не могу, Фрэнк. Не могу! На что вы будете жить? Безумие!

– Уедем в Австралию, – с горечью повторил сын. – Это лучший вариант.

– Нет, мой мальчик, у тебя нет права на столь легкомысленный поступок. Нельзя бросать родное гнездо: заменить тебя некому.

– Но если больше здесь жить невозможно, что тогда?

– Если бы не твоя затея, смогли бы жить и дальше. Если откажешься от фатального плана, передам тебе управление поместьем, парком, всей землей.