Храбрость ее светлости получила поддержку в лице давнего и доверенного союзника. Больше того, хозяйка начала осознавать неразумность поведения стоявшего перед ней разгневанного маленького человечка: ведь то, ради чего он был готов работать, предлагалось без малейшего усилия с его стороны.

– Мадам, – наконец произнес доктор Филгрейв, обращаясь к леди Скатчерд. – Ни в одном из домов Барчестера со мной не обращались подобным образом. Никогда. Ни разу.

– О боже! – потрясенно воскликнул коллега из Грешемсбери. – В чем же дело?

– Расскажу вам, в чем дело, сэр, – ответил почтенный специалист, повернувшись так же быстро, как раньше. – Расскажу, в чем дело. Опубликую для всего медицинского мира!

Выкрикивая угрожающие слова, он поднялся на цыпочки и помахал очками перед лицом врага.

– Не сердитесь на доктора Торна, – вступилась леди Скатчерд. – Помилуйте хотя бы его. Если считаете нужным на кого-нибудь сердиться…

– Нет, буду на него сердиться! – визгливо провозгласил доктор Филгрейв, совершив половину пируэта. – Я не просто зол на него, нет, скорее презираю. – Завершив круг, он опять оказался лицом к лицу с врагом.

Доктор Торн вскинул брови и вопросительно взглянул на леди Скатчерд, но на лице его мелькнуло выражение, подлившее масла в разгоревшееся пламя.

– Да, поведаю о безобразном инциденте всему медицинскому миру! С безобразными подробностями! И если после этого добропорядочные жители Грешемсбери не станут обходить вас стороной, то… не знаю, что произойдет. Мой экипаж – то есть почтовый дилижанс – подан? – очень громко осведомился доктор Филгрейв, величественно повернувшись к одному из слуг.

– Чем я так провинился перед вами, – уже с откровенной издевкой спросил доктор Торн, – что готовы вырвать у меня изо рта кусок хлеба? Я вовсе не претендую на вашего пациента, а сюда явился, чтобы обсудить с сэром Роджером кое-какие финансовые вопросы.

– Ах вот как! Очень хорошо, очень. Значит, финансовые вопросы. Таковы ваши понятия о медицинской практике. Отлично, отлично! Мой дилижанс стоит возле крыльца? Да, сообщу всему медицинскому сообществу, передам каждое слово!

– Что сообщите, чудной вы человек?

– «Человек»! Сэр, кого вы называете человеком? Докажу, человек ли я. Дилижанс немедленно!

– Не раздражайте его еще больше, доктор. Умоляю! – вмешалась в перебранку леди Скатчерд.

К этому времени почтенное общество переместилось ближе к двери холла, однако обитатели дома боялись пропустить хотя бы минуту занимательного зрелища, а потому до сих пор никто не вышел на улицу, чтобы найти экипаж.

– «Человек»! Я покажу, сэр, что значит разговаривать со мной в таком тоне! Полагаю, сэр, вы просто не знаете, кто я такой.

– В настоящее время знаю только то, что вы – мой коллега, приехавший из Барчестера по вызову сэра Роджера. Понятия не имею, что вас так рассердило.

Доктор Торн внимательно посмотрел на разгневанного соперника, пытаясь понять, действительно ли тот подвергся обливанию холодной водой из насоса, но не заметил никаких признаков.

– Мой дилижанс! Мой дилижанс подан? Медицинский мир узнает все! Можете не сомневаться, сэр, медицинский мир все узнает!

Таким образом, приказав подать экипаж и неоднократно пригрозив доктору Торну вселенским позором, доктор Филгрейв направился к двери, однако, едва надев шляпу, счел необходимым вернуться и произнес, не допуская возражений:

– Нет, мадам, нет, даже речи быть не может! Подобные конфликты невозможно уладить примитивными средствами.