– Ей не понравится дядюшка с бутылкой бренди под подушкой, так?

– Вы не сможете встретиться с племянницей, не сообщив, в каком родстве состоите, а это я хотел бы от нее скрыть.

– Еще ни разу в жизни не видел человека, который стыдился бы богатого свойственника. Скажите на милость, как вы собираетесь найти своей драгоценности подходящего мужа?

– Я рассказал о существовании Мэри, – продолжил доктор, проигнорировав последние слова баронета, – потому что счел необходимым поставить вас в известность, что ребенок сестры жив, иначе вы оставили бы спорное завещание, а после нашей смерти возникли бы серьезные неприятности, возможно даже – судебный иск. Вы должны понять, что я поступил честно, и, надеюсь, поступите так же: не сделаете меня несчастным, воспользовавшись моей откровенностью.

– Что же, очень хорошо, доктор. Во всяком случае, вы славный малый. Обещаю крепко все обдумать, но признаюсь, что потрясен до глубины души: оказывается, дитя бедной Мэри живет так близко!

– Ну а теперь, Скатчерд, позвольте откланяться. Надеюсь, мы расстаемся друзьями. Верно?

– Но, доктор, вы не имеете права уйти, бросив меня на произвол судьбы. Что мне делать? Какие лекарства принимать и в каких дозах? Сколько бренди можно пить? Можно ли есть за обедом жареное мясо? Черт возьми, доктор, если уж выгнали из дому Филгрейва, так хоть не покидайте меня.

Доктор Торн рассмеялся, сел за стол и подробно записал все рекомендации и назначения, которые счел необходимыми. Основные принципы лечения сводились к полному отказу от бренди, а в случае недостижимости сего – сокращению количества напитка до минимума.

Справившись с ответственной задачей, доктор попрощался и собрался уйти, однако возле двери услышал:

– Торн! Торн! Что касается денег для мистера Грешема: поступайте как считаете нужным. Делайте что хотите. Десять тысяч? Пусть будет так, он их получит. Сейчас же велю Уинтербонсу выписать чек. Под пять процентов, да? Нет, лучше под четыре с половиной. Дам ему еще десять тысяч.

– Спасибо, Скатчерд, спасибо. Глубоко вам благодарен. Не стал бы просить, если бы не был уверен в надежности ваших денег. До свидания, старина, и поскорее избавьтесь от того, что прячете под подушкой.

Доктор повернулся к двери.

– Торн! – снова окликнул сэр Роджер. – Торн, вернитесь на минуту. Не позволите ли передать девочке подарок – фунтов пятьдесят или около того – на всякие ленточки и оборочки?

Доктор умудрился выскользнуть в коридор, никак не отреагировав на предложение. Внизу он тепло попрощался с леди Скатчерд, вскочил в седло и поехал обратно в Грешемсбери.

Глава 14

Изгнание

Однако домой доктор Торн вернулся не сразу. Доехав до ворот поместья, передал коня одному из обитателей сторожки, чтобы тот отвел его в конюшню, а сам пошел пешком к особняку. Предстояло сообщить сквайру радостную весть о получении нового займа, а также встретиться с леди Арабеллой.

Хоть дама и не испытывала к доктору таких же теплых чувств, как остальные члены семьи, но все же поощряла его визиты, на что имела собственные причины. Она принадлежала к числу постоянных пациенток, причем всерьез опасалась болезни, которую у себя подозревала. Притом что считала доктора дерзким, лишенным любезных, обходительных манер мужланом, к тому же подстрекавшим мистера Грешема к проявлению скупости в семейной жизни, вопреки интересам супруги, леди все же безоговорочно доверяла ему как медику. Она ни в коем случае не желала обращаться по поводу недомогания к какому бы то ни было другому доктору, несмотря на то что во всех остальных аспектах, помимо искусства врачевания, стремилась держать упрямого гордеца как можно дальше от Грешемсбери.