Через несколько минут рядом со мной бесшумно возник Богдан. Я его даже не услышал. Только что никого не было — и вот сапёр уже идёт чуть левее, скидывая с плеча свой РД.

— Чего дёргаешься? — тихо спросил он, заметив, как я чуть не вскинул пулемёт. — Свои, не ссы Серый.

— Очень смешно, — буркнул я.

— А смеяться никто и не собирался.

Он присел на ходу, достал из бокового кармана разгрузки гранату Ф-1, кусок тонкой проволоки из РД, какой — то колышек, и быстро буркнул мне:

— Прикрывай. Я работать буду.

Только тогда я понял, зачем его Морозов отправил назад. Пока группа медленно ползла вверх по склону, Богдан начал минировать нам хвост.

Работал он спокойно, будто на учебном полигоне. Выбрал два кустика у узкой каменной щели, натянул между ними проволоку на уровне голени, к чеке гранаты подвязал тонкую петлю, саму гранату притиснул камнем. Растяжка. Пять секунд — и готово.

— Пошли.

Мы догнали группу ещё метров через тридцать. Потом снова:

— Стой.

Ещё одна граната. На этот раз у поваленного сухого ствола, где тропинка между камней сужалась так, что преследователь точно полезет именно там. Проволока в темноте не видна вообще. Я невольно оглянулся назад. Ничего. Темнота. Но почему-то стало чуть спокойнее. Теперь за спиной была не просто ночь, а хотя бы два маленьких сюрприза.

— Думаешь, помогут? — спросил я шёпотом.

Богдан усмехнулся:

— Помогут. Фирма веников не вяжет. Не подорвут, так хотя бы задержат. Наткнутся, начнут осторожнее идти, медленнее, думать, что ещё наставлено. А нам каждая минута — золото.

Сказал — и снова ускорился. Через пару сотен метров он остановился уже серьёзно. Скинул РД на землю и вытащил длинный прямоугольник песочного цвета. МОН-50. Потом второй. Потом третий.

— Последние. — Нежно погладил мину по корпусу сапер — Чуть дольше тут задержимся. Сейчас всё сделаю красиво.

Группа ушла уже метров на пятьдесят вперёд. Богдан же выбрал на мой взгляд самое неудачное место для установки минной ловушки — место на изгибе сухого русла, где склон сходился в своеобразную воронку. Причем относительно ровная тропка, по которой прошла наша группа, его вообще не заинтересовала.

— Вот тут отлично будет. Давай Серый, паси поляну, я постараюсь быстро.

Я упал с пулеметом на землю. Над горами появлялись первые признаки рассвета. Небо уже было не черное, а глубокого темно-синего цвета. Звезды казались очень яркими и близкими, а горные хребты и пики на самых своих вершинах окрасились в кроваво-красные цвета. Ещё немного, и утро отвоюет эти горы у ночи.

Богдан работал быстро и, как он и обещал — красиво. Буквально на ощупь собирая классическую минную ловушку, о которых нам только рассказывали в учебке.

Смысл был в том, чтобы не дать противнику среагировать на первый подрыв, а заставить его «самоликвидироваться» при попытке занять оборону. Богдан не зря выбрал узкий участок высохшего ручья с высокими берегами, где группе духов было бы трудно сразу рассредоточиться. Три МОН-50 он поставил эшелонированно вдоль берега на дистанции двадцать-тридцать метров друг от друга. Мины направлялись не строго перпендикулярно ручью, а под небольшим углом навстречу движению преследователей. Это создавало «перехлест» зон поражения. Все три мины он соединил параллельно в одну электрическую цепь. Обрывной провод от блока МВЭ-72 он натянул поперек ручья в самой дальней точке, почти на выходе из русла.

Я сразу понял его замысел. Когда головной дозор погони дойдет до конца засады и порвет провод МВЭ-72, одновременно рванут все три мины, накрывая осколками весь отряд, растянувшийся по руслу.

На создании минной засады Богдан не успокоился, и прямо на наших следах, воткнул Ф-1 на растяжке буквально перед зоной поражения МОНок.