— Понятно.

Морозов достал карту. Рука у него была забинтована кое-как, бинт уже потемнел сбоку, но он будто этого не замечал. Радист сел рядом, снял с плеча станцию, развернул антенну. Морозов приложил палец к губам, потом показал всем вниз. Молчать. Наблюдать.

— «Гранит» я «Тополь». Приём.

Морозов говорил ровно, почти спокойно. Будто не мы сейчас лежали на голом склоне, не за нами идет погоня, и рядом не стонет раненый.

— Докладываю. Нарвались на духов. Один тяжёлый, один лёгкий. Отходим к точке эвакуации. Противник преследует. Прошу эвакуацию вертолётами. Приём.

Морозову что-то ответили, он посмотрел на небо, потом на склон.

— Дымом могу обозначиться только при подходе вертушек. Раньше нельзя, выдам себя. До площадки ещё идти… минут тридцать-сорок. Тяжёлый на носилках. Противник на хвосте.

И снова старлей слушает ответ из рации. По его лицу не понять, что ему сейчас говорят.

— Принял. Работаем. Конец связи.

Радист быстро свернул станцию. Морозов поднялся, посмотрел на нас всех. В этом взгляде сразу стало понятно: хороших вариантов нет. Есть плохой и совсем плохой.

— Слушай задачу, — сказал он тихо. — До седловины нам ещё минимум сорок минут. Духи уже близко. Если они выйдут нам в хвост сейчас, всю группу положат на открытом склоне. Нужно задержать.

Он посмотрел на меня. Потом на Богдана. Потом на Равиля. Я сразу всё понял. Страшно не было, внутри просто какая-то пустота появилась, ощущение нереальности происходящего.

— Серый, Богдан, Равиль. Остаётесь на прикрытии. Задача — задержать духов двадцать пять-тридцать минут. Не геройствовать. Не нужно тут устраивать Брестскую крепость. Встречаете огнём и сразу на новые позиции, откатывайтесь постепенно назад. Отходите вот сюда. — Он ткнул пальцем в карту. — Сухая складка, потом вправо под каменный зуб. Там мы вас прикроем. Догоните нас на подходе к седловине.

Равиль криво усмехнулся.

— А если не догоним?

Морозов посмотрел на него без всякой улыбки.

— Догоните.

Вот и весь ответ. Лобанов снял с себя две дополнительные магазинки и сунул Равилю. Саевич и Вебер тоже передали часть своих боеприпасов Богдану и Равилю. Чернов молча отдал мне короб к пулемёту. Ещё один короб поставил рядом Оздоев.

— Пустые ленты и короба бросай, — сказал он. — Тебе потом ещё бежать.

Я кивнул, расстегнул РД, выкинул из него пустой короб с остатками недострелянной ленты, и на его место принялся утрамбовывать два новых — полных. О том что это дополнительный вес, я не думал, наоборот, мне казалось, что сейчас у меня патронов чертовски мало. Горло пересохло так, что говорить не хотелось. Богдан проверил свой автомат, гранаты, потом посмотрел на Морозова.

— Где лучше встать товарищ старший лейтенант?

Морозов показал на выступ ниже тропы.

— Серёгин — сюда, сектор по руслу и по левому склону. Равиль — правее, держишь кусты и камни выше. Богдан — между ними, смотришь проходы и, если сможешь, ещё что-нибудь задерживающее оставишь. Но без фанатизма. Времени нет.

— Понял.

Морозов вдруг подошёл ко мне ближе. Настолько близко, что я увидел мелкие капли пота на его виске и засохшую кровь на пальцах.

— Серёгин.

— Я.

— Длинными очередями не балуйся. На одном месте долго не задерживайся. Пулемет они будут давить в первую очередь. Смена позиции после каждой нормальной очереди. Если полезут толпой — тогда режь. Если будут щупать — не раскрывайся. Тридцать минут, понял?

— Понял.

Он задержал взгляд ещё на секунду.

— И без самодеятельности. Твоя задача не умереть красиво, а выиграть время и уйти.