Новую позицию я не выбирал, я просто споткнулся и грохнулся на камни, тут же подтянул к себе пулемёт и начал стрелять. Пулемет сухо щелкнул с металлическим звоном, но выстрела не последовало, и только тут я понял, что перезарядить его не успел. Короб, который я хотел поменять, остался на прежней позиции.

Матерясь сквозь стиснутые зубы, я дернул бобышку разгрузки на груди, отрывая её напрочь, и почти рыча выдрал из неё новую ленту. Сейчас я не видел перед собой ничего кроме пулемёта. Открыть крышку ствольной коробки, положить ленту на основание приемника так, чтобы первый патрон зацепился за фиксирующие пальцы, закрыть крышку до щелчка, отвести рукоятку перезаряжания назад до упора и вернуть её вперед. Готово. Только тогда я поднял голову, и увидев черные силуэты на горе, открыл по ним огонь.

Сверху донёсся далёкий, тяжёлый звук. Сначала я даже не понял, что это. Будто где-то за хребтом огромная дверь хлопнула. Потом ещё раз. Через несколько секунд склон далеко впереди, на той стороне ущелья, поднялся грязно-чёрными фонтанами. Один раз. Второй. Третий. Эхо покатилось по горам, накладываясь само на себя.

Артиллерия. База начала работать по тем местам, которые мы ночью высмотрели и передали по радио.

Духи тоже это поняли. Внизу кто-то закричал. Несколько человек, что пытались двигаться к нам, замерли, обернулись назад. Ещё один разрыв лёг выше, уже ближе к гребню. Потом серия пошла дальше. Горы загудели.

Я вдруг почувствовал злое удовлетворение. Вот вам суки. Не только вам по нам стрелять. А стрелять кстати вдруг стало не по кому, духи отступили… Только пыль оседала на камни. Сколько времени прошло? Сколько нам ещё осталось тут сидеть? Будут духи ещё атаковать, или уйдут? Вопросов у меня было много, но сейчас у меня были проблемы поважнее. Нужно было снова менять позицию. Я уже понял на личном опыте, что на одном месте пулеметчику в бою долго не прожить.

Над головой снова послышался звук. На этот раз знакомый. Такой звук ни с чем не перепутаешь. Он шёл из-за хребта, тяжёлый, уверенный. Две тёмные машины вывалились из-за гребня, низко, с разворотом. Ми-24 шли красиво и страшно. Один чуть выше, второй ниже и правее. На солнце их стёкла блеснули зелёным. Они прошли над противоположным склоном, потом первый накренился, и от него вниз сорвались огненные нитки.

НУРСы ушли в складку горы, где ночью мы отмечали возможную позицию ДШК. Через мгновение там всё вспухло пылью и огнём. Второй вертолёт зашёл следом, отработал длинной очередью из пушки по каменному гребню. Звук пришёл с опозданием, рваный, густой, будто кто-то рвал железо.

Выше по склону, в той стороне где должен был быть Равиль, вдруг начали подниматься клубы оранжевого дыма. Потом оттуда же вылетела сигнальная ракета красного цвета. Не вверх, а вдоль по склону, в сторону залегших духов. Равиль обозначил нас и указывал вертолетчикам цель. Ещё одна ракета вылетела метрах в пятнадцати от меня. Значит Богдан тоже жив.

Духи под нами сразу перестали быть такими смелыми. Кто-то побежал назад. Кто-то полез в камни. Но часть наоборот, бросилась в атаку снова. Видимо стараясь сократить дистанцию, чтобы вертолеты не смогли ударить по ним. А может быть они понимали: что это их последний шанс, что, если сейчас отпустят, потом уже не догонят. Или у них там тоже были свои Морозовы, которые не давали отступать. Я снова открыл огонь.

Нас заметили. Ми-24 красиво развернулись и со снижением понеслись в нашу сторону. Глядя на эту картину, я сам не заметил, как на моем лице появилась радостная улыбка. Правда длилась она не долго. Из густых зарослей на пути вертолетов вдруг появились два дымящихся следа. Потом ещё один, и ещё… РПГ! По вертолетам стреляли из гранатометов.

Крокодилы резко вильнули в сторону, уходя с траектории полета реактивных гранат. Нырнули за скалу, и… набирая высоту стали уходить.