— Сука! — Невольно вырвалось у меня. Надежда на скорое спасение рухнула так же внезапно, как и появилась. — Куда бляди⁈

А потом мне снова стало не до вертолетчиков. Один дух выскочил совсем близко, слева, метрах в сорока. Я увидел его лицо. Чёрная борода, раскрытый рот, глаза бешеные. Он вскинул автомат, но Богдан снял его короткой очередью почти сразу.

— Слева ещё! — заорал он.

Я развернул ПКМ, но не успел. Граната прилетела ниже, ударилась о камень и покатилась куда-то в щель.

— Граната!

Я вжался в землю. Взрыв ударил по ушам. Меня осыпало камнем. На секунду мир стал белым и пустым. Я не слышал ничего, только глухой звон. Потом сквозь этот звон прорвался мат Богдана. Значит, живой.

Я поднял голову. Перед глазами всё плавало. ПКМ лежал рядом, опрокинутый набок. Слава богу, только сошки сбились. Я поправил его, вытер ладонью пыль с лица и увидел, как трое духов перебегают вниз, пытаясь зайти нам сбоку.

Очередь легла чуть впереди них. Первый упал сразу. Второй споткнулся, покатился по осыпи. Третий нырнул за камень.

— Богдан! Правый камень!

— Вижу! Уходи оттуда Серый!

Богдан бросил гранату. Взрыв швырнул из-за камня пыль и какие-то тряпки. Больше оттуда не стреляли. Я посмотрел на часы. Прошло только двадцать минут. Всего двадцать. До нужных тридцати оставалась вечность. Сзади, сверху, куда ушла группа, уже никого не было видно. Но теперь нам самим надо было выбираться.

Духи снова начали стрелять. Куда как плотнее чем раньше. Они уже поняли, что нас мало. Огонь стал растягиваться дугой. Несколько стволов держали меня, другие давил по Равилю, третьи лупили очередями по Богдану. Нас начали брать в вилку.

— Серый! — крикнул Богдан. — Пора думать о прекрасном!

— Это о чём?

— О том, как отсюда свалить!

В этот момент внизу наконец рвануло по-настоящему. Не Ф-1. Сухое русло позади духов будто вспороли изнутри. Сначала один мощный удар, потом почти слитно ещё два. Над камнями поднялась серая стена пыли, кусты дёрнулись, по склону посыпался град щебня. Эхо так ударило по ущелью, что даже стрельба на секунду захлебнулась.

Богдан засмеялся.

— Попались, суки.

Кто подорвался? Те духи что были перед нами, явно обошли ловушку нашего сапера. Это точно не они. Видимо на мины нарвалось подкрепление, которое шло к душманам на помощь. Духи внизу заметались. Кто-то кричал, кто-то кого-то звал, кто-то стрелял куда попало. Их порядок сломался.

— Отходим! — крикнул Богдан. — По одному! Равиль первый!

Равиль не стал спорить. Дал длинную очередь по кустам, поднялся пригнувшись и рванул вверх, к заранее намеченной складке. По нему сразу ударили, но он успел нырнуть за камень.

— Давай! — крикнул он уже оттуда.

Богдан сменил позицию и начал стрелять чаще, прикрывая меня.

— Серый, теперь ты!

Я дал очередь по нижнему склону, поднял ПКМ и побежал. Вернее, попытался побежать. Ноги не слушались. Камни уходили из-под подошв, ремень пулемёта бил по шее, лента без короба путалась под ногами. Казалось, что я бегу во сне, медленно, вязко, а пули вокруг настоящие.

Одна ударила в камень справа, осколок полоснул по щеке. Я даже не сразу понял. Просто стало горячо. Равиль высунулся сверху и заорал:

— Ложись, Серый!

Я упал, прокатился боком за валун. Над тем местом, где я только что был, прошла очередь. Богдан оставался ниже один.

— Богдан! Давай! — крикнул я, воткнув сошки пулемета между ближайших камней.

Он не ответил. Стрелял. Потом я увидел его. Сапёр поднялся, пригнувшись, сделал несколько шагов вверх, остановился, снова дал короткую очередь. Слишком спокойно. Слишком медленно.

— Да беги ты, дурень! — заорал Равиль.